Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер Страница 48

– Excuse me, Sir! – резко перебил я его. – Ваш вопрос абсолютно не корректен. Не я вас пригласил, а вы – меня. Вы хотите обсудить со мной возможное сотрудничество с Михаэлем Шумахером.

И снова никто не понимал, как реагировать на мою жесткую манеру разговаривать. Эти бизнесмены считают себя королями Конгами, но если на них крепко наехать, они переворачиваются на спину, словно божьи коровки, и начинают беспомощно сучить ножками.

Я воспользовался общим молчанием, чтобы поставить на стол мой дипломат и выложить тщательно подготовленные документы. «Итак, вот моя идея. Я бы хотел то-то и то-то. Так и так…» – перечислил я.

И смотри-ка, все взялись за ручки и стали аккуратно записывать за мной, пока я называл условия. Как в школе. Не успел я закончить мой короткий доклад о том, как я вижу себе нашу будущую кооперацию, представители Nike стали переглядываться. И согласно кивать. И все было урегулировано.

Вот так просто.

Последующая совместная работа с Nike переросла в настоящую поучительную пьесу о дилетантизме. У них не было никакого плана, как рекламировать мировую звезду ранга Михаэля. И это международный концерн! Единственное, что было сделано за долгие месяцы, это 45-секундный телевизионный ролик. В нем Эрих фон Дэникен[222], числивший себя специалистом по «чужим», говорит об инопланетянах: «2000 лет назад майя предсказали, что на Землю придет высшее существо».

Далее звучала резкая музыка сфер. В кадре было фото Михаэля в шлеме на голове. «Михаэль Шумахер – сверхчеловек или сверхсущество?» – спрашивает голос. Испанский стыд какой-то.

В этом месте снова вступает Дэникен: «Решайте сами. Выдумка это или Михаэль слишком хорош, чтобы быть человеком?»

Что за дурацкая мешанина? Внеземное существо? Тогда уж подземное. Спустя всего восемь недель Михаэль отказался от ролика. И мы не стали просить снять что-то другое.

В результате Михаэль остался очень доволен сделкой. Она стала таким симпатичным утешительным пластырем для залатывания его банковского счета, кроме того, Михаэль получил в подарок несколько пар кроссовок Nike. Тут я немного передергиваю. Я выторговал в контракте пункт, согласно которому Михаэль мог отовариваться в магазинах Nike по всему миру практически бесплатно. И в Мельбурне он с размахом воспользовался этой возможностью. Во флагманском магазине Nike, который вот-вот должен был открыться, почти все новые, прикольные, роскошные и дорогие модели оказались в тележке Михаэля. В какой-то момент на полках не осталось ничего, что могло обратить на себя внимание репортеров или клиентов, таким образом, боюсь, открытие пришлось перенести.

На самом деле, мой малыш Михаэль тяготел к покупкам впрок. Однажды мы были в Метцингене у нашего спонсора Boss. Там для Михаэля тоже была выделена сумма, на которую он мог свободно отовариваться в их магазинах по всему земному шару. Михаэль взял сразу 10 пар джинсов всех цветов. Я увидел, как продавец меняется в лице. Для него, конечно, было невдомек, зачем парню столько джинсов.

– Эй, коллега, иди сюда! – подозвал я Михаэля тихонько за стойкой с одеждой. – Почему ты берешь столько штанов разного цвета? Ты же знаешь, им сноса нет. До всех у тебя очередь не дойдет!

Михаэль усмехнулся. А потом заговорщически прошептал:

– Знаешь, Вилли, они мне просто нужны!

Я на мгновение опешил. А потом и сам улыбнулся.

– Ну ладно, – я хлопнул его по плечу. – Тогда давай! Вон там я видел другие модели. Таких у тебя еще нет.

Как там говорится? Можно вывезти мальчика из Керпена, но Керпена из мальчика – никогда. Там редко себе позволяют обновку, поэтому стараются купить, пока есть возможность.

Двойная Лоттхен[223]

Мексика

Октябрь 1995 года

Михаэль был хамелеоном, принимавшим цвет своей среды обитания и живущим по тем же лекалам, что и окружающие. Даже в мыслях. То, как другие едят, причесываются, одеваются – он все впитывал в себя.

Мы летели в Мексику. Я обзавелся маленьким путеводителем и читал вслух: «Мексика! Страна в Центральной Америке! 115 миллионов жителей! Столица называется Мехико-Сити! Майя! Бла-бла-бла».

Я это делал не для того, чтобы изображать из себя гуру, мне действительно было интересно. Но от маленького тычка в бок Михаэля я удержаться не мог: «Тебе, Михаэль, было бы полезно послушать».

Он с отсутствующим видом поглощал какую-то макадамию, его лицо выражало: «Рассказывай!»

Шесть часов спустя мы приземлились, самолет стал выруливать к парковке. Я выглянул из окна, и у меня вырвалось: «Ничего себе! Кажется, нас ждут. Красная дорожка!»

И действительно: когда мы вышли, у трапа собралась огромная толпа журналистов. «Señor Schumacher! Por favor! Mira aquí! Look here! Посмотрите сюда, Михаэль. Please, please! Gracias!» – завопили, едва Михаэль выглянул из самолета.

Очевидно, он был здесь звездой. Век живи, век учись.

К нему тянулись микрофоны.

– Да, я тоже очень рад побывать здесь, – услышал я голос Михаэля, пробивавшегося сквозь синие молнии вспышек. – Мексика с ее 115-миллионным населением – удивительная страна! Я бы хотел поближе познакомиться с культурой майя, которые уже строили пирамиды, когда Иисус еще, э-э-э, лежал в пеленках, и…

Я стоял чуть поодаль и ушам не верил: он выдавал ровно то, что я ему читал. Я ухмылялся и гордился им. Какой жучила. А меня заставил думать, что ему это все до лампочки.

На следующий день пресса неистовствовала от восторгов. Все были едины во мнении: этот Михаэль из Alemania[224], он и правда кое-чего знает о Méjico.

Но бывали ситуации, когда Михаэлю приходилось уйти в тень, поскольку он чего-то не знал. Однажды, на заре его карьеры, мы ужинали со спонсорами. Подали артишоки.

– Эй! Нет! – успел я потихоньку свиснуть ему через стол, когда увидел, что он, вооружившись ножом и вилкой, собрался отправить кусочек в рот.

Вот так! Я молча велел ему повторять за мной, демонстративно оторвав один лепесток.

Михаэль тоже оторвал.

Я обмакнул лепесток в уксусный соус.

Михаэль тоже обмакнул.

Я положил лепесток в рот и высосал мякоть.

Михаэль тоже открыл рот. И тоже высосал мякоть.

Я положил пустой лепесток на край тарелки.

Открыть рот, обсосать лепесточек, сложить на край тарелки.

В другой раз мы жили в мельбурнском отеле. Кто-то из пилотов играл в пул, Михаэль дал себя уговорить пойти на вечеринку, хотя не знал даже, как держать кий. Он проиграл. Естественно. Но дальше произошло