Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер Страница 59

Монтедземоло отвернулся, сделал три шага. Повернулся снова. Встал передо мной, в этот раз с сияющим лицом. Он мог бы стать голливудской дивой: «Va bene! Insieme siamo forti!» – провозгласил он. Это значит «Вместе мы сила». Или же «Да пошел ты».

Мудрый уступит.

Вместо того чтобы сделать паузу до конца сезона, Михаэль вернулся на свое рабочее место с намерением поучаствовать в предпоследней гонке. Для прессы он был птицей Феникс, восставшей из пепла. В квалификации он почти с секундным преимуществом занял поул-позицию. И как истинный командный игрок за три круга до конца гонки дал Эдди себя обогнать. Однако, несмотря на подаренную победу, давшую Эдди четыре очка преимущества в личном зачете чемпионата мира, этого не хватило – лишь третье место в Японии.

Да уж. Продолбал.

Один вопрос оставался без ответа.

– Михаэль, скажи, как у тебя получилось так укоротить Монтедземоло? – полюбопытствовал я.

– Очень просто, – засмеялся Михаэль, – я ему сказал: «Либо с тобой, либо никак».

Мы уходим в отрыв, семимильными шагами[247]

Япония

Октябрь 2000 года

Наконец наши старания начали давать плоды.

8 октября, через 21 год после чемпионства Джоди Шектера, Ferrari вновь стала чемпионом. Шел дождь, казалось, даже небо растрогано и не в силах сдержать слезы.

Эта победа Михаэлю далась тяжело. Он испытывал колоссальное давление от того, что пришлось тягаться с одним из лучших гонщиков того времени. Обратить стресс в свою пользу – на такое был способен только Михаэль. На протяжении почти 40 кругов Мика Хаккинен и Михаэль показывали почти одинаковое время. Такая, своего рода, квалификация. Только за 13 кругов до финиша Михаэль на стертых шинах вышел в лидеры гонки.

В 16:03 он первым пересек финишную черту. Италия замерла. 21-летняя пауза была прервана. Михаэль забарабанил по рулю.

Возвращаясь в боксы, он плакал. Его встретили ликованием. Некоторые механики пели. По Михаэлю было заметно, что он готов обнять и расцеловать каждого из своих парней. Неописуемый момент.

Потом Михаэль признавался, что из всех семи завоеванных титулов свое первое чемпионство с Ferrari он считал самым прекрасным. Это было начало беспрецедентной серии побед, принесших ему еще четыре титула и сделавших его самым успешным пилотом в истории «Формулы-1». В шести следующих сезонах он со своим новым напарником Рубенсом Баррикелло принес команде 24 победных дубля. Они составили самый успешный дуэт «Формулы-1».

А мы с Михаэлем стали самым успешным тандемом гонщик – менеджер. Я с полным правом могу утверждать, что привел Михаэля в «Формулу-1», а Ferrari привел к Михаэлю. Благодаря его безграничному доверию у меня была возможность проживать эти моменты рядом с ним.

Любой триумф всегда сопровождался какой-нибудь пакостной публикацией. Я с трудом освоил эту науку, будучи менеджером. Так, на следующее утро одна из двух крупнейших итальянских газет La Repubblica написала о победе Михаэля следующее: «Пять лет ему понадобилось, чтобы заполучить титул – неважно. Он мог уже трижды выиграть – это ничего не добавляет. И вчера он опять чуть не проиграл из-за своего излюбленного маневра – забудьте. Он выиграл! Вот увидите: мы его еще полюбим».

Бывший президент Италии Франческо Коссига, которому приписывали такие высказывания о Михаэле, как «нахал» и «маленький солдат вермахта», тоже высунулся: «Титул Шумахера для меня ничего не значит. Меня нервирует, что этот мальчишка, которому мы платим наши деньги, ведет себя, как хороший немец, когда слышит национальный немецкий гимн. И как идиот, когда слышит итальянский. И это не единичный случай».

Действительно, Михаэль весьма благоговейно слушал Einigkeit und Recht und Freiheit[248]. А во время исполнения Fratelli d’Italia[249] изображал из себя дирижера и активно жестикулировал.

So what.

Много врагов, много чести, говорил я всегда.

Неважно все. Время праздновать. Время танцевать знаменитый Polonäse Ferrarinese[250]: мы уходим в отрыв семимильными шагами. Мы схватили Габи сзади за[251] – ну окей, за капот.

Вороватые богатые

Штутгарт

Февраль 2000 года

У меня заведено так: выстрелил один проект, я сразу берусь за новый, который может закончиться неудачей. Чем тяжелее, тем привлекательнее. Как львиный зев, вздымающий асфальт и стремящийся пробиться сквозь него.

В чем в чем, а в мишленовской кухне в Германии добиться успеха невозможно. Я это знаю: я бывший гастроном. Однако в июле 1999 года это не помешало мне открыть «Изыски от Вебера в Башне» на Штутгартской телебашне. На высоте 144 метра над крышами города я подавал цыпленка пуссен[252] an Tralala и улитки с родословной. Вы понимаете, о чем я.

Мы развернулись не только в смысле меню. Гости ели с тарелок от Versace с золотой каймой. Серебряные перечницы и солонки были от Christofle. Приборы, бокалы, скатерти – все эксклюзивное, дорогое, изысканнейшее. И кухня, конечно, не прямоугольная, а скругленная. Потому что под прямым углом всякий может. А мы, в конце концов, были на башне.

Больше миллиона марок и капель пота я вложил в мое новое детище. Пресса была в восторге: «Вебер вытащил Штутгарт из беспробудного сна». Моей целью было продемонстрировать гастрономические возможности. И, кроме того, «Изыски от Вебера в Башне» должны были стать моей новой столовой. Человек, который 200 дней в году питается карривурст-to-go и шоколадными батончиками, скучает по хорошей еде. Я мог себе позволить такую исключительную роскошь, как зарезервированный на 19:00 персональный столик. Я приходил когда хотел.

В первый вечер свободных мест не осталось. И это несмотря на то, что цены кусались, ведь мне, – а как же иначе – нужно было покрывать текущие расходы. Глядя на счет за доставку, можно было подумать, что цыплят, омаров и прочее приносят на паланкине. Слава о нас как о новом модном месте быстро разлетелась. Еще бо́льшая известность пришла, когда моему шеф-повару из Австрии Армину удалось наколдовать у плиты мишленовскую звезду. Я же говорил – круглая кухня.

Как-то на улице меня похлопала по плечу пожилая жительница Штутгарта: «Извините, пожалуйста, это вы герр Веба?» Она произнесла это с возмущением.

Я кивнул и подумал: «Ой-вэй».

– Герр Веба! Я уже сколько месяцев пытаюсь зарезервировать у вас