Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 36

стене примыкает здание британского посольства, которое, в свою очередь, соседствует с участком, где высится англиканский кафедральный собор. Его строительство продолжалось с 1922-го по 1926 год при активном содействии местного епископа, которым в те годы был Марк Троллоп (Trollope) – третий по счету епископ Англиканской Церкви в Корее. Собор был построен в романском стиле, но с корейскими элементами: крыша здания покрыта красной черепицей, как это диктует местная традиция. А здание церковной канцелярии, стоящее рядом с храмом, вообще напоминает старинный корейский дворец с вогнутой крышей.

Англиканский собор был освящен в честь Девы Марии и святителя Николая. На колоннах, примыкающих к алтарной части, помещены две православные иконы – Божией Матери и св. Николая Чудотворца, с церковнославянскими надписями. Это дар русской православной миссии, основанной в Сеуле в 1900 году. Православное влияние заметно и в алтаре: запрестольные мозаики выполнены в византийском стиле. Епископ Марк Троллоп был дружен с русскими миссионерами и в 1920-е годы, когда они бедствовали, финансировал их деятельность из средств англиканского прихода. После своей кончины он был погребен под сводами построенного им храма.

Обход крепостной стены завершен, и мы снова стоим перед входом на территорию дворца Тонсугун. У старинных ворот застыли стражники в живописных старинных одеждах, они вооружены мечами и копьями. Под звуки барабана на площадь входят гвардейцы. Начинается смена королевского караула.

ТОНДОСА – ХРАМ ДОСТИЖЕНИЯ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

Стою перед массивной доской-указателем. На коричневом фоне – белая свастика, а сбоку надпись: «Tongdosa». Только не надо пугаться: мы не в парагвайской колонии нацистских «недобитков». Это всего лишь Южная Корея, где все туристические указатели коричневого цвета. Наш указывает путь к буддийскому монастырю. А свастика – древний буддийский символ, и фюрера здесь близко «не стояло».

В Корею буддизм начал проникать еще в конце IV века, но свое развитие он получил столетием позже. С самого начала это был буддизм так называемой школы махаяны («большая колесница спасения»). Буддизм проникал сюда через Китай – именно оттуда пришло в Корею большинство первых миссионеров, именно туда ездили за знаниями прославленных наставников и книгами монахи. Некоторые корейские буддисты добирались даже до Индии, но таких было немного. В целом буддизм попал в Корею в китайском варианте, и его священным языком здесь является не санскрит и пали, а древнекитайский. На протяжении правления династий Силла и Коре (VI–XIV века) буддизм был государственной религией Кореи. В течение этого тысячелетия была создана буддийская культура: тысячи храмов, статуй, икон, огромный массив философской и богословской литературы.

Самый большой и наиболее известный в Корее буддийский монастырь – Тондоса, что в переводе означает храм Достижения Просветления (англ. – Reaching Enlightenment). Он находится в 30 км к северу от Пусана, и доехать туда можно на автобусе всего за 40 минут по скоростной трассе. Городок небольшой: 2–3 главные улицы, уходящие к невысоким холмам. Про дорогу к монастырю можно не спрашивать: буддийские обители по традиции тяготеют к горам, к уединению. Это сейчас здесь многолюдно, а в VII веке тишину нарушало лишь журчание горного ручья.

Монастырь Тондоса был основан в 646 году монахом Чаджаном, который привез из Китая, где он обучался, реликвии Будды (кости, зубы, лоскутки одежды). И несмотря на то, что в 1392 году к власти в Корее пришла конфуцианская династия Ли и в течение столетий буддизм вытеснялся из общественной жизни, это не затронуло почитаемую обитель. Более того, в XVII–XVIII веках монастырь был расширен и подвергся реставрации. И то, что предстает ныне взору паломников, относится именно к этому периоду. Правда, в жизнь древней обители вторгается новое, но в целом в ее стенах сохраняются древние традиции.

Раньше как-то в голову не приходило брать плату за вход в монастырь. А теперь все поставлено на коммерческую основу. Машины подъезжают к внушительным воротам, выполненным в старинном стиле, и останавливаются перед шлагбаумом. С водителей взимается плата за парковку, а с пеших странников – за право осмотра «заповедника». Многие идут сюда в простой паломнической одежде, с котомкой за спиной.

За воротами дорога раздваивается. Влево, через мост, идет шоссе, по которому то и дело проходят автобусы с паломниками. А направо – пешеходная дорога, украшенная каменными фонарями на массивных ножках. Они стоят вдоль обочины через каждые 100 метров; а через каждые 500 метров – кафе. Паломники следуют по хвойному лесу вдоль реки; при встрече они кланяются друг другу, сложив ладони. Толстые ветви деревьев порой нависают над водой, но любителей воздушной акробатики просят не беспокоиться: подходы к «брусьям» ограждены витками колючей проволоки. Зато здесь раздолье для китаеведов: валуны на речных отмелях, а также скальные выступы вдоль дороги испещрены старинными китайскими иероглифами.

Через полчаса ходьбы мы оказываемся перед монастырскими воротами, которые отмечены печатью старины: они, как большинство местных построек, покрыты патиной, что является редким для корейских храмов явлением. Справа – место слияния двух горных ручьев, рождающих небольшую речку. При выборе места для обители предпочтение отдавалось не только горному ландшафту. Обязательным было и наличие водного потока, преодоление которого символично, так как учение Будды изображается в виде плота, который позволяет перейти на «другой берег».

Паломники проходят через первые ворота, Ильчульмун, – так называемые «ворота с одной опорой». Они символизируют единство духа и тела паломника, который, вступив в стены храма, начинает отрешаться от двойственности. Каждый буддист считает, что его сердце становится таким же стойким и непоколебимым, как истинность буддизма, которая поддерживает мир. Эти ворота иногда заменяются Хэтхальмуном, или «воротами отрешенности», которые являются отражением того расстояния, которое отделяет буддиста от его желаний.

А вот через следующие ворота не пройти – указатель велит обходить их справа. Дело в том, что они в плохом состоянии и нуждаются в реставрации. Тем не менее кое-кто проходит через эти ворота Небесных Царей (Чхонванмун) – «хранители храма». Под их сводами высятся огромные фигуры божеств (по два с каждой стороны), унаследованные от индуизма; они являются защитниками храма от злых духов. И хотя вход сюда не разрешен, некоторые паломники нарушают запрет, чтобы «задобрить охрану».

В левой части двора стоит двухэтажная башня-колокольня. Колокола подвешены здесь на первом этаже, поскольку вынести их тяжесть деревянные сооружения не в состоянии. Огромный бронзовый колокол (1686 года рождения) в полтора человеческих роста, второй – чуть поменьше. Оба они «безъязыкие», и для того, чтобы колокол «подал голос», нужно раскачать бревно, подвешенное рядом на цепях, и ударить его торцом по бронзовому боку. Второй этаж занимают два огромных барабана и гонг. Их ритму подчинена вся жизнь монахов. Колокольня украшена изображениями деревянных раскрашенных рыб. Рыба, которая часто встречается в буддийской символике, изображает мудреца, так как считалось, что