Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 65

полного равенства в доступе к образованию все-таки не существует. Во-первых, богатая семья в том случае, если их сын или дочка потерпели неудачу на вступительных экзаменах в один из ведущих университетов страны, может послать свое чадо в какой-нибудь второстепенный и менее престижный (а, значит, с более низким проходным баллом), но весьма дорогой университет, в то время как у бедной семьи таких возможностей, естественно, меньше. Во-вторых, при всем не слишком положительном отношении со стороны властей к репетиторству и курсам по подготовке в университеты, они все-таки существуют и дают возможность получить лучшую подготовку в первую очередь тем будущим абитуриентам, родители которых в состоянии платить за это немалые деньги. Наконец, учеба за границей, в первую очередь – в дорогих американских университетах, тоже доступна прежде всего богатым людям, и в последнее время получила немалое распространение практика, в соответствии с которой провалившихся на экзаменах в корейские университеты детей из богатых семей стали отправлять учиться за границу. Тем не менее, в целом способный и трудолюбивый молодой человек даже из самой бедной семьи может довольно легко получить доступ к высшему образованию.

Особое значение имеет то обстоятельство, что, хотя в целом Корею трудно назвать обществом, свободным от коррупции, поступление в вузы в ней носит замечательно честный характер. В тех редких случаях, когда поступление по «блату» все-таки происходит, это чревато немалым скандалом и жесткими мерами властей, причем с наибольшей яростью расследования требуют… сами студенты университета, где произошел подобный случай. Дело в том, что слухи о якобы имеющих место в том или ином университете поступлениях за взятки или по знакомству чрезвычайно подрывают репутацию университета и, значит, резко снижают шансы его выпускников на получение приличного места. Однако случаи эти остаются единичными, и конкуренция на экзаменах носит на редкость честный характер.

Организаторам корейской системы высшего образования удалось добиться решения той задачи, которую поставили перед ними корейское общество и конфуцианская традиция, и обеспечить представителям всех социальных и имущественных слоев страны примерно равные шансы на поступление в университет. Об этом, в частности, говорят и результаты проведенного в 1990 году опроса общественного мнения. По данным корейских социологов, только 8,8% опрошенных ими корейцев считали, что в стране существует «большое неравенство» в доступе к образованию, в то время как о «легком неравенстве» и «равенстве» в этой области говорили 26,5% и 41,9% соответственно. Показательно, что среди тех же опрошенных 24,8% думали, что в Корее существует «большое неравенство» перед законом, и лишь 13,9% полагало, что в этой сфере также существует «равенство» (о «некотором неравенстве» перед законом говорили 32,6% опрошенных). Таким образом, следует считать, что оценка ситуации с образованием является достаточно объективной, а не продиктована идеализацией корейской действительности.

Нагрузки при вступительных экзаменах огромны, а удача или провал на них обычно определяет всю дальнейшую судьбу человека, поэтому не удивительно, что вокруг них существует немало суеверий. О некоторых из таких суеверий пишет корейская печать. Так, по сообщению газеты «The Korea Herald», среди студентов-«повторников», то есть тех, кто уже один раз провалился на экзаменах и решил попытать счастья снова, существует поверье, что успех приносит подушка, которую удается стащить у знакомой девушки, уже поступившей в университет. Кроме того, абитуриентам полагается устраивать попойки за 100, 88 или 77 дней до начала экзаменов. Наконец, хорошим амулетом считается браслет из светящегося пластика. Считается также, что перед экзаменами нельзя есть суп из морской капусты (миёк кук), а также стричь ногти и волосы.

Абитуриент выбирает ту кафедру, на которую он намеревается поступить, и подает туда заявление. Хотя в большинстве случаев он уже знает свой балл (ведь общенациональный экзамен он уже сдал, а собственные вступительные экзамены проводятся только в некоторых университетах), но он не может наверняка знать, какой балл будет в этом году проходным на данной кафедре, хотя, исходя из опыта предшествующих лет, он примерно догадывается, куда именно он имеет реальные шансы поступить. В 1995 году не возбранялось подавать документы и в несколько вузов одновременно, при этом лучшие университеты, которые, как правило, вдобавок к общегосударственному проводят свои отдельные экзамены, организуют их в разные дни, так что абитуриент может попытать счастья сразу в нескольких местах. Кроме того, при подаче документов абитуриент имеет право, кроме «основной» кафедры назвать еще и две (реже – одну) дополнительных, из числа менее престижных. В том случае, если его балла не хватило для того, чтобы попасть на «основную» кафедру, у него есть шансы поступить на одну из дополнительных. Впрочем, многие университеты, боясь наплыва на сравнительно малопрестижные отделения случайных людей, ввели правило, по которому каждая кафедра отбирает определенное число студентов (обычно 80%) из числа тех, кто подал документы на нее в качестве «основной», оставляя лишь небольшую часть мест для тех, кто поначалу счел данную кафедру резервной, а потом, потерпев неудачу в другом месте, оказался вынужденным поступать на нее.

Количество мест по каждой специальности (то есть то, что в российских вузах называется «план приема») определяется министерством просвещения. Без разрешения министерства, получить которое весьма и весьма непросто, нельзя ни открыть новую специализацию, ни изменить число учащихся на уже существующей. Дело в том, что университеты стремятся к увеличению количества студентов, так как это повышает их престиж и доходы, в то время как министерство не без основания опасается, что университетские руководители, дай им волю, будут, подобно их собратьям в некоторых иных странах, принимать всех, кто только согласится платить. Результатом этого стала бы инфляция вузовского диплома, которой в Корее стремятся избежать.

Тем не менее, этот процесс все-таки происходит. 1980-е и 1990-е годы стали временем, когда министерство просвещения постоянно увеличивало план приема абитуриентов. Это, как отмечают корейские специалисты, имело двоякие результаты. С одной стороны, происходило неизбежное снижение качества образования, а с другой – корейская экономика получала большое количество квалифицированных специалистов, нужда в которых в условиях продолжавшегося стремительного экономического подъема все время возрастала.

Подобно японцам, корейцы при трудоустройстве, установлении личных и деловых связей и т. п. обращают внимание на престиж не столько профессии, сколько университета, который закончил их будущий сотрудник, партнер или зять. Для корейских абитуриентов важно поступить именно в престижный университет, а уж на какой факультет или отделение – дело второстепенное, тем более что большинство выпускников университета никогда не работает по специальности после его окончания. Никого не удивляет, когда молодой человек, окончивший, скажем, отделение арабской филологии или теоретической физики, устраивается в фирме, которая торгует холодильниками где-нибудь в Южной Америке.

* * *

Последняя фраза А. Ланькова заставляет серьезно задуматься. И равенство в качестве