Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 73

Корея и «Кореана»

«Koreana» – великолепно иллюстрированный журнал, ежеквартально издаваемый на великолепной бумаге Корейским фондом международных обменов (The Korea Foundation), помимо русского, на английском, японском, китайском, французском, немецком, испанском и арабском языках (перечисляю в порядке, избранном редакцией). Издание задумано как орган той самой мягкой силы – как созидатель национального обаяния, и из него действительно узнаёшь массу вещей, достойных самого искреннего восхищения. Жаль только, что этот журнал я впервые в жизни увидел лишь в петербургском консульстве Республики Корея – и при этом оказался среди своих знакомых единственным, кто вообще знал о существовании такого журнала…

О чем можно только пожалеть. Поэтому я не поленюсь описать доставшиеся мне номера так подробно, как никогда не стал бы делать, будь журнал более доступным. Надеюсь, случай, вручивший мне именно эти номера, сделал выборку достаточно представительной.

Все номера построены по единой структуре (неуместные среди высокого стиля гламурные вкрапления на первых двух страницах опускаем). Первой идет изящная страничка «Красо́ты Кореи», демонстрирующая красоту повседневности: сопровождаемая коротким поэтическим текстом отличная фотография вполне утилитарного бытового предмета, от которого, тем не менее, нельзя глаз оторвать. Даже пушкинское противопоставление печного горшка и Бельведерского кумира начинает представляться несколько поверхностным. После созерцания и прочтения этих страничек самые будничные, хотя для нашего слуха часто экзотические, слова начинают звучать музыкой: жаровня, норигэ (женское украшение, подвязывавшееся под бант блузки), ттоксаль – резные печати, которыми оттискивают узор на рисовых сластях «тток» («красивый тток – вкусный тток»), ттолчам (трепещущие заколки, украшающие женскую прическу), собан (нечто среднее между столиком и подносом), резная селадоновая шкатулка для косметики, рами (прозрачная ткань из восточноазиатской крапивы – отнюдь не жгучая, но, напротив, создающая ощущение свежести), тхвечхим (деревянная вогнутая подушечка с выдвижным ящичком), разноцветный фонарь чхоронг, тканые или резные футляры для очков, чангдо (небольшой, дивно изукрашенный нож, какие когда-то носили даже женщины, – для защиты чести – или для самоубийства, если защита оказалась бы невозможной), тушечница – одна из четырех драгоценностей кабинета ученого (кисть, тушь, бумага, тушечница), олле-пит (традиционный деревянный гребень), пегэ-мо (декоративные боковины подкладываемых под голову цилиндрических валиков), як-ён (ступка для измельчения лекарств, в которой пестик заменен колесиком)…

Каждая вещица не только поражает изобретательностью и мастерством, но и дает нам серьезнейший урок: красота вовсе не противоречит пользе. Красо́ты Кореи даже пробуждают робкую надежду: а вдруг идеи Уильяма Морриса, мечтавшего возродить средневековые ремесла, не столь уж безнадежно утопичны?.. Может быть, у них есть шанс хоть в какой-то мере осуществиться именно в Корее?..

Но этот предмет заслуживает отдельного серьезнейшего разговора, а нам пока что нужно продолжить прогулку среди корейских красот и забот, развернутых в открывшемся мне уголке «Кореаны».

После странички будничных красот обычно разворачивается какая-то особо масштабная тема, чаще всего предмет гордости или тревоги.

Роскошно иллюстрированный рассказ о грандиозном Национальном музее – «является шестым по величине в мире и самым большим музеем в Северо-Восточной Азии». «Этот музей – своего рода храм национальной культуры, место, в котором хранится история корейской нации в ожидании грядущего объединения». Редакцию нисколько не смущает употребление подзабытого нами идеологического пафоса («Это место стыда и позора корейской нации. Место, которое империалисты использовали в качестве военной базы») и такое завершение, за которое у нас в России и автора, и журнал подняла бы на смех даже не самая либеральная печать: «Наша страна вновь подтверждает уникальность статуса корейской нации в культурно-историческом пространстве мира». Хотя без ощущения собственной исключительности ни одна нация долго не протянет, особенно в кризисные эпохи: исчезают мотивы приносить ей сколько-нибудь серьезные жертвы, – но это, так сказать, продукт для внутреннего употребления. Подобные чувства можно и нужно испытывать, однако, обращаясь к другой уникальности, к другому народу, подчеркивать их опасно, ибо это сразу вызывает у него мобилизацию собственной мягкой, а то и не очень мягкой силы против чужой. Все то же золотое правило: выиграешь в напоре – проиграешь в любви.

Вводная особая тема следующего номера – моря Кореи. Там добывалось пропитание, оттуда приходили инновации и захватчики, там четыреста с лишним лет назад легендарный флотоводец Ли Сунсин разгромил японцев, впервые использовав некое подобие броненосцев – корабли-черепахи. И сегодня корейское судостроение лидирует в мире с большим отрывом. А исследования морского шельфа дарят Республике Корея надежду сделаться нефтепроизводящей страной: «Осуществление этой мечты приблизит нас к объединению страны и предоставит Корее надежду для нового взлета» – вот таким языком Республика Корея говорит с миром.

Третья тема – история «забытого королевства» Кая, затерявшегося за канонической троицей Когурё, Пэкче, Силла.

Четвертая – успехи и проблемы Пусанского международного кинофестиваля. Отмечается «фанатичная преданность зрителей», превращение фестиваля «в место паломничества для самых преданных пилигримов», а также правительственная политика «поддержки без какого бы то ни было вмешательства».

Пятая – маршруты перелетных птиц в Корее, угроза их водно-болотным прибежищам (угроза, разумеется, исходит от экономики, то есть от человеческой алчности и тупости).

Шестая – Корея страна дольменов. Действительно, а мы и не знали: «Примерно половина всех дольменов мира находится на Корейском полуострове».

Седьмая – проблемы литоралей, ничейных зон между морем и сушей. Есть желающие их тоже прибрать к рукам, заработать бабла ценой убийства уникального природного явления. Однако есть и кому противостоять.

Восьмая: корейский алфавит хангыль. «Хангыль – лучшая из мировых систем письменности, созданная на традиционных философских принципах и научной теории» (Вернер Хассе). Это и впрямь единственная азбука, сознательно сконструированная в средине XV века великим королем Сечжоном. Она придумана просто, остроумно и по каким-то параметрам действительно превосходит латиницу и кириллицу (об арабской вязи умолчу по абсолютному своему невежеству), однако народам, увязшим в греко-латинском (а кое-кто еще и в ивритском) старье, об этом лучше не говорить прямо даже устами гамбургских лингвистов, не мобилизовывать чужие оборонительные верования. Другим ведь тоже хочется считать свою культуру лучшей (ради этого самоощущения она и создается), но если на них не напирать, они, глядишь, и оценят чужое превосходство.

Девятая – корейское лидерство в производстве телесериалов. «Просмотр телесериалов стал практически единственным видом отдыха, когда корейцы, которые в те времена стремительного экономического роста считали нормой проводить на рабочем месте более 10 часов в день, вернувшись домой, могли побыть со своей семьей.

…Так, наряду с музыкой и кино, телесериалы стали для корейцев не просто еще одним из способов проведения свободного времени, но и фактически взяли на себя роль народного досуга, превратились в составную часть их жизни и являются едва ли не главной темой разговоров за ужином в кругу семьи».

Десятая