Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 96

роль главы государства занимал его отец, Ли Хаын, вошедший в историю Кореи под своим придворным титулом принца-регента «Тэвонгун» (дословно Великий принц). И даже после передачи власти Тэвонгун продолжал оказывать влияние как на политический процесс, так и на самого короля. «Дед его был младшим братом вана Чончжо (1777–1800), и его кровные связи с правящим домом (хотя и по боковой линии) не вызывали никаких сомнений. Но возвышением своим Тэвонгун был обязан не только происхождению, а – в гораздо большей степени – своему уму, хитрости и дальновидности. Известно, что в 1850-х годах этот будущий тиран проводил время, шатаясь по дешёвым сеульским кабакам. Он пьянствовал, распевал песни на свадьбах простолюдинов, участвовал в скандалах. <…> Его считали шалопаем и безобидным неудачником. Поведение этого представителя ванского клана кажется странным и необычным, особенно, если вспомнить насколько важным для конфуцианцев является сохранение достойного лица в обществе». Вместе с тем, как показало дальнейшее развитие событий, под «маской пьяного клоуна скрывается амбициозный тигр. Ли Хаын тайно прокладывал себе путь к власти. К началу 1860-х годов он остался практически единственным представителем ванского рода в Сеуле и был прекрасно осведомлён, кто будет выбирать наследника престола после смерти бездетного Чхольчжона (1850–1863). Это право принадлежало вдовствующей королеве Чо – представительнице клана Чо из Пхеньяна». Согласно существовавшим тогда законам право выбирать наследника было дано старейшему члену правящего рода. На тот момент им оказалась жена наследника, сына 23-го вана Сунчжо (1801–1834), который умер, так и не вступив на престол. Ли Хаын, используя свои связи и политический талант, смог войти в доверие сначала к племянникам вдовствующей королевы, а затем и к ней самой, уверив, что, придя к власти, сможет всесторонне удовлетворить интересы жаждущих власти региональных кланов.

После неожиданной смерти вана Чхольчжона королева Чо воспользовалась своим правом и немедленно созвала совет высших чиновников для назначения преемника. Им стал младший сын Ли Хаына Ли Мёнбок. Именно он вошёл в историю под именем Кочжон. На тот момент ему было 12 лет.

«Говорят, что когда гонцы из дворца прибыли, чтобы сообщить Ли Мёнбоку о его избрании, он играл с простыми ребятишками на заднем дворе своей усадьбы Унхёнгун в сеульском квартале Ангуктон. Дом был полуразрушен, многочисленные отверстия зияли в ограде, и соседи, любопытствуя, подсматривали в них, когда торжественная дворцовая процессия вошла во внутренний двор. Но Ли Хаына бедность обстановки не смущала. Он встретил посланцев величаво с достоинством, как подобает высокой персоне. С этого момента на 10 лет он стал фактически главой государства».

«Тэвонгун был мал ростом и худощав, но своими манерами, образованностью, ораторскими способностями производил глубокое впечатление на всех, с кем имел дело».

Несмотря на выдающиеся способности, Тэвонгун прославился суровым правлением. При нём фаворитизм, коррупция, кампании по уничтожению врагов приняли в стране самые широкие масштабы.

В 1866 году, когда «Кочжону исполнилось 14 лет, отец решил, что ему пришло время жениться, и стал искать ему невесту благородного происхождения, у которой не было близких родственников-мужчин. Он отвергал одну кандидатуру за другой, пока его жена, сама по фамилии Мин, не предложила для сына невесту из своего клана. Её описание потенциальной невесты показалось регенту подходящим: сирота, красива лицом, здорова телом, образована не хуже, чем дочери из любого знатного клана. Встреча Тэвонгуна с будущей невесткой была устроена легко, поскольку они жили по соседству, и прошла успешно: в 20-й день третьего месяца по лунному календарю 1866 года в павильоне Инчжончжон дворца Чхандоккун состоялись бракосочетание и коронация супруги вана».

«Свою жизнь при дворе юная королева начала с упорного изучения тонкостей дворцового этикета. Вскоре она стала экспертом в этом вопросе и следовала правилам без малейших отклонений. Она была почтительна к родителям мужа, добра к слугам и постепенно заслужила всеобщее одобрение. Своё свободное время она посвящала необычному для женщин занятию – чтению древнекитайских трактатов, таких как „Вёсны и осени“ („Чуньцю“). Они считались своего рода пособиями по управлению государством. Королева читала их, потому что верила, что со временем её советы пригодятся её супругу. Она наблюдала за ним, изучала его характер и искала пути к его сердцу. Она поняла, что Кочжон, формально являясь ваном, не имел реальной власти, хотя мечтал о ней. Он боялся отца, который был суров к сыну и уступать ему власть явно не собирался. Молодого вана окружали чиновники, которые выполняли то, что им приказывали. У него не было ни друзей, ни умных советников, в которых он так нуждался, и королева была полна решимости стать мужу доверенным лицом и другом. Прошло много времени, прежде чем ей удалось этого добиться, но терпения ей было не занимать. Более пяти лет она, если буквально перевести корейское выражение, „сторожила пустую комнату“. Это означало, что Кочжон не проявлял никакого интереса к ней как к женщине. Но и это испытание молодая королева переносила с неизменным спокойствием и достоинством. Она не была красавицей, а вокруг вана во дворце всегда было много красивых женщин». Долгое время королева не могла осчастливить вана наследником. Для неё это было настоящим горем. Ведь согласно конфуцианским представлениям развод по инициативе мужа был официально возможным, если женщина обладала одним из «семи зол», в число которых входили неповиновение родителям мужа, неспособность родить сына, измена, наследственная болезнь, ревность, болтливость, воровство. Поэтому невозможность родить наследника заметно снижала статус королевы. При дворе всегда существовала система наложниц.

Никто не удивлялся, если придворная дама или служанка пользовалась «милостями» вана и рожала ребёнка. До того момента, когда королева Мин смогла осчастливить короля появлением наследника, у Кочжона уже родилось несколько детей, в том числе мальчиков, от нескольких придворных дам. Причём появление наследников от наложниц всячески приветствовалось Тэвонгуном, а сама молодая королева постоянно игнорировалась, что способствовало усложнению отношений между невесткой и свёкром. Но королева отказывалась с этим мириться. С 1877 года, когда у Кочжона родился третий сын от наложницы, вплоть до смерти королевы в 1895 году у короля не родилось ни одного ребёнка от дворцовых женщин. С рождением наследника, получившего имя Ли Чхок и вошедшего в историю под именем Сунчжон (1907–1910), авторитет его матери укрепился и увеличилось её влияние на вана, что позволило ей влиять не только на внутренние дела двора, но и на управление государством и внешнюю политику.

В 1874 году Тэвонгуну всё же пришлось передать власть сыну. Сделать это во многом вынудили действия королевы Мин, которая сплотила вокруг себя серьёзную оппозицию свёкру. Ядро этой партии во многом состояло из представителей её клана, которые в конце 1874 года занимали стратегически важные посты