Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 98

Середин-Сабатин жил тогда в королевском дворце, потому что работал там. Именно он стал первым свидетелем по-настоящему страшной кровавой драмы, развернувшейся там.

Дадим слово самим героям.

ПОКАЗАНИЯ РУССКОГО ПОДДАННОГО СЕРЕДИНА-САБАТИНА, СОСТОЯВШЕГО НА КОРЕЙСКОЙ СЛУЖБЕ И НАХОДИВШЕГОСЯ НА ДЕЖУРСТВЕ В НОЧЬ НА 26 СЕНТЯБРЯ

«Около 12 часов ночи с 24 на 25 сентября, обходя дозором внутренние части дворца, я услышал за стеной, у южных ворот, необычайный шум и увидел собравшуюся перед воротами толпу новых корейских солдат, а позади них, в некотором отдалении, отряд японских солдат. Корейские солдаты продолжали кричать и шуметь перед воротами до 2 часов ночи и потом мало-помалу разошлись. Дежурный капитан дворцовой стражи Чин объяснил мне, что корейские солдаты, учинившие несколько дней тому назад драку со здешней полицией, встревоженные слухом, что оба их полка будут раскассированы, собрались перед дворцом, чтобы вымолить себе прощение и заявить о некоторых своих претензиях. По словам Чина, вся демонстрация кончилась ничем, благодаря присутствию японцев, которые будто бы убедили корейских солдат разойтись.

Вернувшись домой, я узнал, что ко мне приходил знакомый китаец предупредить меня о чём-то неладном, имеющем произойти во дворце на следующую ночь. Не обратив на это внимания, я в 7 часов вечера вновь отправился во дворец и по дороге встретил сказанного китайца, который настойчиво стал отговаривать меня идти во дворец и, особенно, не советовал оставаться там на ночь. Никаких определённых указаний китаец не мог дать, немногое, что мне удалось понять из его довольно бессвязной и ломаной речи, было то, что составлен какой-то заговор, что он будет приведён в исполнение и что главные зачинщики всего – корейские солдаты.

Во дворце не было заметно ни малейших следов волнения или каких-то приготовлений. С наступлением ночи у стены и на дорогах остались одни часовые. В эту ночь единственными европейцами во дворце были генерал Дай и я.

В 4 часа ночи к нам прибежал полковник дворцовой стражи И-ла-кюн и объявил, что весь дворец окружен бунтующими солдатами. Я спал почти одетый, в один миг был готов и вышел во двор посмотреть, что там делается. Однако нигде не было слышно никакого шума, и все казалось спокойным. Через несколько времени вышел генерал Дай и предложил пойти с ним к ближайшим воротам; вдоль стены мы направились к северо-западным воротам. Свозь широкие щели при ярком свете луны мы ясно могли видеть, что в нескольких шагах от стены выстроился отряд японских солдат; они стояли почти неподвижно, тихо переговариваясь между собой. Услыхав наши шаги и голоса и заметив, что за ними наблюдают, они разделились и построились по обе стороны ворот, почти совершенно скрывшись от нашего наблюдения. Видя, что мы здесь ничего более не узнаем, мы поспешили к противоположным северо-восточным воротам, откуда увидели собравшуюся перед ними толпу в 300 приблизительно корейских солдат из новых обученных японцами войск. Судя по численности их, они должны были составлять главную силу окруживших дворец корейских солдат. Убедившись, что дело серьёзное, мы поспешили обратно во дворец, где уже начиналась тревога. Генерал Дай тотчас же приступил к принятию мер по охране дворца. К сожалению, ничего исполнить не удалось. В дежурной комнате ни души, капитан Чин отсутствовал, остальные офицеры и часть дворцовой стражи также куда-то разбрелись, от остальной же части стражи решительно ничего добиться было нельзя. Все потеряли голову и на приказания начальства не обращали ни малейшего внимания.

В 5 часов утра внезапно послышались выстрелы в западной части дворца; несколько корейских солдат, приставив к стенке брёвна и лестницы перескочили через неё и очутились во внутренней ограде дворца; часовые при первых же выстрелах разбежались, их примеру последовала почти вся дворцовая стража. Пока солдаты перелезали через стену и отпирали ворота своим сотоварищам, генерал Дай, собрав немногих оставшихся солдат, с большим трудом успел разместить их для прикрытия дворца, но, когда вломившиеся через южные и северные ворота заговорщики сделали несколько выстрелов, а затем – несколько залпов (стреляли они вверх, очевидно, не желая убивать, а только устрашить), дворцовая стража бросилась врассыпную, увлекая за собой всех, кто попался навстречу. Часть их устремилась в ворота, где находился генерал Дай, другая часть попала к воротам, в которых стоял я, увлекая меня с собой, ринулась во внутреннюю ограду королевских помещений и уже обогнула европейский дом короля, как была встречена выстрелами. Вся толпа отхлынула назад и бросилась в дверь, соединяющую приватные помещения короля и королевы, где я сразу же заметил нескольких японцев в партикулярном платье, бегавших взад и вперед, будто ища кого-то.

Посреди двора стоял отряд в 40 человек корейских солдат и японский офицер, кроме того, по 2 японских солдата стояли у каждой из 2 дверей, ведущих одна – в парк, а другая – во внутреннюю часть дворца. Тут я был притиснут к какой-то маленькой деревянной пристройке и машинально ухватился за доски, чтобы удержаться. Бегущая толпа пронеслась мимо меня и скрылась в парке. Я остался единственным посторонним свидетелем разыгравшейся в помещении королевы драмы.

Двор, в котором помещался флигель королевы, был полон японцев; всех их могло быть 20–25 человек; они были одеты в партикулярное платье и вооружены саблями, которые у некоторых были обнажены. Распоряжался ими какой-то японец, вооружённый длинным кинжалом, по-видимому, их предводитель. Часть японцев бросилась шарить и искать в закоулках дворца и разных пристройках; другие, ворвавшись на половину королевы, бросились на находившихся в ней женщин, которых за волосы вытаскивали из окон и потом влачили по земле, расспрашивая о чём-то.

Опасаясь какой-нибудь выходки японцев против меня как свидетеля их бесчинств, я подошёл к стоявшему вблизи японскому офицеру и по-английски попросил его оказать мне покровительство; так как офицер не понимал или же делал вид, что не понимает меня, я попытался кое-как объясниться по-японски. Он тотчас же отвернулся и отошёл, видимо, давая понять, чтобы я разделывался как знаю. Попытка моя обратиться к японским часовым также ни к чему не привела; они просто сделали вид, что не замечают и не слышат меня. Тогда я решился обратиться к предводителю японцев и, объяснив ему всю опасность моего положения, просил дать кого-нибудь, чтобы помочь мне выбраться из дворца. Выслушав меня, японец спросил: „Ваше имя?“ Я назвал себя. – „Ваша профессия?“. – Архитектор. – „Хорошо, вас не тронут“. При этом он подозвал двух корейских солдат, по-видимому, также находившихся под его начальством, и приказал им стать около меня. – „Вы спокойно останетесь на этом месте и никуда не уйдёте“, – прибавил он и