Гимназист - Владимир Лещенко Страница 12

центра города, через дорогу от торговых рядов и Вознесенского собора; в трехэтажном здании на углу улиц Казанской и Большой. Здание желать лучшего не оставляло — со светлыми и просторными классными комнатами, лабораториями и актовым залом. Его без преувеличения в газетах и разговорах называли храмом науки. Правда в основе здания гимназии был двухэтажный большой усадебный дом тридцатых годов этого века конца — построенный на еще более старом фундаменте (Дима Спасский говорил что там сводчатые подвалы времен Екатерины и на кирпиче он видел клеймо 1780 года). Дом, несколько раз перестраивался — пока не стал частью главного корпуса.

Гимназия занимала большое здание строго облика — полуколонны по фасаду — типично «николаевский» дизайн, говоря языком будущего — желтая окраска стен, суровый, подтянутый, как старый солдат образ.

Вторая городская существовала не так долго — с 1871 года (почти столько же лет сколько было Сурову — отмечал попаданец). В том же здании был открыт и пансион. И создана была не как-то — а по именному указу государя Александра Николаевича — отца ныне царствующего Александра III.

…А ведь он помнит день его убийства! — что-то толкнуло Сергея прямо в душу.

На миг вернулась память прежнего обитателя тела увиденная как будто на экране монитора… Он — первоклассник вот этой гимназии… Колокольный звон, звуки заупокойных, убранный черным крепом портрет немолодого мужчины с бакенбардами в актовом зале… И строки из Иловайского «царь-мученик, ставший жертвой злоумышленников, боровшихся с высшей государственной властью… Смерть сразила государя кроткого, облагодетельствовавшего своими реформами горячо любимую им Россию и пользовавшегося безграничной преданностью своего народа». И разговоры — таимые от детей, но слышанные краем уха — мол довел царь до ручки не только мужиков — реформой шестьдесят первого года ободранных как липка, но и образованное сословие — которое поманил конституцией и парламентом, а дать не посмел… Еще шепотки совсем тихие — слышанные пару раз — что царь слишком не угодил большим людям и всей царственной семье — а бомбисты стали лишь слепым орудием. И еще — как напротив его дома пьяный в дым офицер-инвалид на костылях — в кое-как зашитом старом грязном мундире крыл покойника последними словами — мол даром уложил в Болгарии сто тысяч русских солдат, а братушки к австриякам да немцам переметнулись… И и что-то еще было — уже в памяти попаданца — со второй женой монарха — Долгорукой — связанное… Ну да то прошлый царь и прошлые дела… С нынешним как раз было всё в порядке.

Вечером того же дня как вышел из лазарета Сергей первым делом направился в актовый зал — где увидел другой портрет- мощного грузного еще не старого мужчины с бородой-лопатой. Память подсказала тогда что недолго тому царствовать — хотя обстоятельств конца в голове попаданца не нашлось. Вроде была какая-то авария на железной дороге? Убили? Или просто рано умер от пьянства — говорили-точнее писали в желтой прессе его времени — пил сверх нормы…

Но до царя далеко, а гимназия — близко — вот она — вокруг. Создана по указу и по по прошению земства — мол одной гимназии в городе мало. А старый бездетный хлеботорговец Луковкин выделил сто тысяч ассигнациями — другие еще добавили. Так что царь и не потратился. Купили особняк помершего губернского предводителя дворянства и перестроили — вот и гимназия.

…Трёхэтажное здание на высоком цоколе, с его глубокими подвалами и полуподвалами, несколькими корпусами, антресолями выходящими на задний двор этажами, с его странными углами и коридорчиками оставляло впечатление какой-то особой солидности и легкой тайны.

На фасаде альма матер — солидные чугунные фонари и потемневшие от непогоды и времени львиные морды.

На первом этаже были гардеробная, учительская, зал совета, библиотека, кухня, разные хозяйственные помещения — кладовки, библиотека с книгохранилищем — и учебные кабинеты.

На втором располагалась квартира Паровоза — как он про себя уже привык называть директора, основные классы, рекреационный зал с мраморными колоннами, гимнастический зал — по сути длинный коридор — в котором стояли разные спортивные снаряды и еще — учительская. (Кстати, а ведь толковая мысль — что начальник живет прямо на работе!) На третьем этаже были камеры (хм) — старших, столовая для пансионеров и рекреации, где занимались ученики выпускных классов.

В западной части здания была устроена парадная лестница, освещенная сверху стеклянным куполом. Актовый зал был красиво отделан мрамором, лестницы были сделаны из белого камня или дуба, «приборы — медные, паркет дубовый, парадные залы имели лепной декор».

На первом этаже кроме гардеробной расположены были разные служебно-хозяйственные помещения, учебные кабинеты и кухня. На втором — находились: квартира директора; основные классы; громадный двухсветный рекреационный зал с мраморными колоннами, за которыми помещались различные снаряды для гимнастических упражнений, и — мозг школы! — учительская. Другое крыло было занято второй гардеробной, лазаретом — по сути мини больницей- лично знакомой попаданцу — и квартирами инспекторов. А в нижнем, цокольном этаже размещались прачечная, служительская, склады и квартира эконома. Там же была еще одна маленькая столовая и разные хозяйственные службы — комнатка полотеров например (у них иногда здешние школотроны — ну и Суров — клянчили табак). А еще был флигель где жили служители и пара холостых учителей.

…Гимназия была не из худших.

К нынешнему 1888 — му году число гимназистов увеличилось до трехсот с лишним человек, а пансионеров — до восьмидесяти трех.

Пару лет назад по всей губернии гремел гимназический шекспировский кружок, руководителем и главным режиссером которого преподаватель живых языков Зиновий Зиновьевич Костров. Кружок занимался изучением творчества Шекспира и постановками отрывков из его трагедий силами гимназистов — но как-то все заглохло когда.

…Физический кабинет был оборудован на деньги купца Первой Гильдии Петра Степаныча Иноядова — о чем восторженно писали газеты. Хотели даже дополнить его астрономической обсерваторией, с вращающимся куполом — но тут щедроты его степенства Иноядова иссякли — остатков хватило на приобретение в Германии двух телескопов.

Двор образовывали два полукруглых двухэтажных строения с деревянными верхними этажами на аркаде белокаменных колонн. Между домами в аляповатом здании — гимназическая домовая церковь соединенная переходом с цокольным этажом.

На этом общие сведения закончились — больше ничего не приходило в голову — но может потом память бывшего хозяина еще что-то подскажет

…Он вспомнил со смутной тоской про солидную стопку тетрадей в своей тумбочке и табель с парой книг уложенный в ранец — по казенному образцу как и положено. И чернильница — плотно закрытая — увесистый стеклянный граненый