Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 15

Столько рыцарей явилось, чтобы предложить свои кандидатуры в Королевскую гвардию, что король Эйгон задумал устроить великий турнир, чтобы определить достойнейших. Висенья же не желала о том и слышать: она указывала, что одного умения владеть оружием королевскому гвардейцу недостаточно. Королева не намерена была рисковать, окружая короля людьми неясной верности, хотя бы те и проявили себя в схватке — вместо этого Висенья отобрала рыцарей сама.

Среди избранных Висеньей бойцов были молодые и старые, высокие и низкие, темные и светлые. Они съехались со всех уголков королевства. Одни были младшими сыновьями в роду, другие — наследниками древних домов, бросившими свои наследства ради служения королю. Один был межевым рыцарем, другой родился бастардом. Все они были быстры, сильны, наблюдательны, умелы с мечом и щитом и верны королю.

Вот имена Семерых Эйгона, записанные в Белой книге Королевской гвардии: сир Ричард Рут; сир Эддисон Хилл, бастард из Корнфилда; сир Григор Гуд и брат его сир Гриффит Гуд; сир Хамфри Лицедей; сир Робин Дарклин, прозванный Черным Дроздом; и наконец, сир Корлис Веларион, лорд-командующий. История подтвердила, что Висенья Таргариен выбрала верно. Двое из ее семерки погибнут, защищая короля, и все будут доблестно служить до конца своих жизней. Многие храбрецы последовали по их стопам с той поры, вписав свои имена в Белую книгу и облачившись в белый плащ. И по сей день Королевская гвардия остается воплощением чести.

Шестнадцать Таргариенов взошли вслед за Эйгоном Драконом на Железный трон, прежде чем династия была свергнута восстанием Роберта Баратеона. Были среди них мудрые мужи и безрассудные, жестокие и милостивые, добрые и злые. Но ежели королей-драконов оценивать единственно на основании их наследия, оставленных ими после себя законов, учреждений и усовершенствований, то имени короля Эйгона I подобает находиться близко к вершине списка — как в мире, так и в войне.

Сыны Дракона

Обе сестры Эйгона I Таргариена, Висенья и Рейнис, стали и супругами короля. Обе они владели драконами, обе обладали красотой истинных Таргариенов — серебристо-золотыми волосами и лиловыми глазами. В остальном же королевы были настолько не похожи одна на другую, насколько могут быть непохожими две женщины. Впрочем, их роднило еще одно — каждая подарила королю сына.

Первенцем короля стал Эйнис. Мальчик, родившийся в 7 году от З.Э. у королевы Рейнис, младшей жены Эйгона, оказался совсем маленьким, слабеньким, вечно хнычущим. Говорили, что его крохотные глазки постоянно слезятся, что ручки и ножки чересчур хилые и что королевские мейстеры не ручаются за его жизнь. Принц отвергал сосцы любых кормилиц, принимая только материнскую грудь и, по слухам, проплакал добрых полмесяца, когда его от этой груди отлучили. Мальчик так мало походил на короля Эйгона, что некоторые даже дерзали полагать, будто Эйнис не от семени его милости, а бастард, прижитый королевой Рейнис с одним из многих ее смазливых фаворитов — сын то ли певца, то ли мима, то ли лицедея. К тому же рос принц медленно. И лишь получив Ртуть — драконьего детеныша, в тот год вышедшего из яйца на Драконьем Камне — мальчик начал крепнуть.

Когда королева Рейнис со своей драконицей Мераксес погибла в Дорне, Эйнису сравнялось три годика. Мальчик по смерти матери остался безутешным, ничего не ел и, словно разучившись ходить, начал ползать подобно годовалому малышу. Отец отчаялся в нем, и по двору поползли слухи, что король Эйгон может взять другую жену, ибо Рейнис уже нет, а Висенья бездетна и, похоже, бесплодна. Завоеватель не искал в этом деле ничьих советов, и никто не мог сказать, какие мысли занимали короля, но многие великие лорды и благородные рыцари привозили ко двору своих юных дочерей, одну краше другой.

Всем подобным толкам пришел конец в 11 году от З.Э., когда королева Висенья внезапно объявила, что носит под сердцем дитя короля. Сына, как она уверенно заявляла, что и подтвердилось — в следующем 12 году от З.Э. с громогласным воплем на свет явился принц. И мейстеры, и повитухи сошлись на том, что мир еще не видывал младенца крепче Мейгора Таргариена; его старший брат при рождении был почти вдвое легче.

Единокровные братья никогда не были близки. Эйниса, признанного наследника, король Эйгон держал при себе, и во время всех монарших путешествий старший принц следовал от замка к замку вместе с отцом. Мейгор же оставался с матерью и сидел подле нее, когда та собирала двор. Висенья со своим сыном постоянно пребывала на Драконьем Камне, а его милость предпочитал из монарших путешествий возвращаться в крепость Эйгонфорт в Королевской Гавани (в те годы королева Висенья и король Эйгон часто жили порознь). Оттого и лорды, и народ стали говорить о Мейгоре как о принце Драконьего Камня.

Королева Висенья вложила меч в руки сына, когда тому исполнилось три года. Считается, будто первым делом он использовал клинок, чтобы зарубить одну из замковых кошек… хотя эта байка скорее похожа на поклеп, сочиненный врагами Мейгора много лет спустя. Однако нельзя отрицать, что младший принц сразу пристрастился к работе с мечом. Первым мастером над оружием для сына Висенья выбрала сира Гавена Корбрея — наигрознейшего воина, какого только можно было сыскать в Семи Королевствах.

Принца Эйниса, по большей части пребывавшего подле отца, боевым искусствам обучали рыцари Королевской гвардии, а порою и сам король. Все его наставники признавали, что мальчик усерден и не лишен отваги. Но Эйнису явно недоставало родительских роста и силы, и он ни разу не показал себя выдающимся бойцом — даже когда Завоеватель время от времени вручал ему меч Черное Пламя. Воспитатели мальчика говорили меж собой, что в битве Эйнис не осрамится, однако и песни о его доблести вряд ли сложат.

У старшего принца проявились дарования иного рода: он оказался превосходным певцом с сильным и приятным голосом, был учтив и обаятелен, умен без книжного занудства, легко заводил друзей, а юные девы, будь то благородные леди или простолюдинки, казалось, сходили по нему с ума. Эйнис также обожал верховую езду. Отец дарил ему скакунов для охоты и прогулок, турнирных и боевых коней, но охотней всего принц катался на Ртути —