Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 16

Принц Мейгор также ездил верхом, но не выказывал большой любви ни к лошадям, ни к собакам, ни к другим животным. Когда его, восьмилетнего, на конюшне лягнула скаковая лошадь, Мейгор заколол ее насмерть и снес пол-лица конюшонку, примчавшемуся на конский вопль. Не было у принца и настоящих друзей, хотя на Драконьем Камне водилось много товарищей по играм. Он рос задиристым мальчишкой, скорым на гнев, медленным на милость, страшным в ярости. Однако оружием владел бесподобно. Оруженосцем стал в восемь лет, а к двенадцати годам на турнирах выбивал из седла юношей четырьмя-пятью годами старше себя, в личных же поединках побеждал и закаленных латников из числа служивших в замке. На тринадцатые именины принца в 25 году от З.Э. королева Висенья даровала сыну свой собственный клинок из валирийской стали — Темную Сестру… А спустя полгода Мейгора женили.

Родственные браки всегда были в обычае дома Таргариенов. Идеальным считался союз брата с сестрой. Если такая пара не составлялась, девушка могла выйти замуж за дядю, кузена или племянника; юноша — жениться на кузине, тетке или племяннице. Этот обычай восходит к Старой Валирии, где его держались многие древние семьи, в особенности, владевшие драконами. Их мудрость гласила: «Кровь дракона не терпит примесей». Некоторые из принцев-волшебников также, если хотели, брали нескольких жен, однако подобное случалось реже кровосмесительного брака. Как писали книжники, в Валирии до Рока почитали тысячу богов, но ни одного из них не боялись, так что немногие осмеливались возвышать голос против сложившихся порядков.

Но в Вестеросе, где власть Святой Веры была непререкаема, все обстояло иначе. На Севере еще поклонялись Старым богам, на Железных островах — Утонувшему Богу, но в остальном государстве чтили единого бога с семью ликами, чьим гласом на земле являлся верховный септон в Староместе. А догматы Веры, пронесенные через столетия со времен самого Андалоса, порицали валирийские брачные обычаи, принятые у Таргариенов. Кровосмешение осуждалось как тягчайший грех — будь то между отцом и дочерью, матерью и сыном или же братом и сестрой, и всякий плод такого союза почитался за скверну пред богами и людьми. Взирая из грядущего, нам очевидна явная неотвратимость раздора между Святой Верой и домом Таргариенов. В действительности еще во время Завоевания многие из Праведных ожидали, что верховный септон выскажется против Эйгона и его сестер. И негодовали, когда Отец истинно верующих вместо того отсоветовал лорду Хайтауэру противиться Дракону, и даже более — на второй коронации Завоевателя благословил короля и помазал на царствие.

Говорят, что привычка — мать согласия. Верховный септон, короновавший Эйгона Завоевателя, оставался Пастырем истинно верующих вплоть до своей смерти в 11 году от З.Э., и к тому времени в государстве уже притерпелись к королю с двумя королевами, бывшими ему и женами, и сестрами. Король же Эйгон всегда оказывал почтение Святой Вере, он подтвердил исконные права и привилегии церкви, освободил ее доходы и имущество от налогов и постановил, что единственно собственные суды Святой Веры вправе разбирать дела обвиняемых в преступлениях септонов, септ и прочих служителей Веры.

Согласие между Святой Верой и Железным троном продолжалось все царствование Эйгона I. С 11 по 37 годы от З.Э. шесть верховных септонов носили хрустальную корону; его милость оставался в добрых отношениях с каждым из них и посещал Звездную септу всякий раз, когда бывал в Староместе. И все же вопрос кровосмесительных браков разрешен не был, и за любезностями бурлило нечто подобное горшку с отравой. Ни один верховный септон при Эйгоне не выступал против брака короля с собственными сестрами, однако ни один не объявил его законным. Простые же служители Веры — деревенские септоны, святые сестры, нищенствующие братья и Честные Бедняки — по-прежнему считали грехом и двоеженство, и совместное ложе у сестры и брата.

Дочерей у Эйгона Завоевателя, однако, не было, потому столь больной вопрос даже и не поднимался: за неимением сестер принцам пришлось подыскивать невест вне семьи.

Принц Эйнис женился первым. В 22 году от З.Э. он сочетался браком с леди Алиссой, юной дочерью лорда Приливов Эйтана Велариона, лорда-адмирала короля Эйгона и мастера над кораблями. У пятнадцатилетней невесты, ровесницы жениха, были такие же серебряные волосы и лиловые глаза, ибо древний род Веларионов происходил из Старой Валирии. Мать короля Эйгона сама была из Веларионов, так что считалось, что ныне в браке соединяются родичи, но не слишком близкие.

Союз оказался счастливым и плодовитым. На следующий год Алисса родила дочь, Эйнис нарек ее Рейной в память о своей матушке. При рождении девочка была крохотной, как и ее отец, но в отличие от него она оказалась прекрасным здоровым ребенком с живыми сиреневыми глазками, а волосы ее сияли кованым серебром. Пишут, что сам король Эйгон прослезился, впервые взяв на руки внучку, а позже безмерно обожал девочку… возможно, в какой-то степени оттого, что та напоминала Завоевателю утраченную королеву Рейнис, в честь которой и была названа.

Когда прекрасная весть о рождении Рейны разлетелась по всем уголкам, возрадовалось все государство… может быть, кроме королевы Висеньи. Все были согласны, что неоспоримый наследник Железного трона — это принц Эйнис. Но теперь стало неясным, останется ли принц Мейгор вторым в очереди наследования или уступит свое место новорожденной принцессе. Королева Висенья предложила уладить вопрос, обручив Рейну с Мейгором, которому только что исполнилось одиннадцать. Однако Эйнис и Алисса высказались против этого решения… а когда слухи достигли Звездной септы Староместа, верховный септон послал королю ворона. Он предупредил, что Святая Вера не одобрит такое супружество, и предложил другую невесту для Мейгора — Серису Хайтауэр, невинную дочь лорда Староместа Манфреда Хайтауэра (которого не следует путать с его дедом, также Манфредом). Король Эйгон, помня о выгодах прочных связей со Староместом и его правящим домом, посчитал выбор мудрым и согласился на брак.

И в 25 году от З.Э. в Звездной септе Староместа Мейгор Таргариен, принц Драконьего Камня, взял в жены леди Серису Хайтауэр, и обряд совершил лично верховный септон. Мейгору было тринадцать, невесте — на десять лет больше, но все лорды, принимавшие участие в провожании молодых, согласились, что принц был преисполнен мужской силы. Сам Мейгор поутру хвалился, что скрепил свой брак дюжину раз, и за завтраком заявил: «Прошлой ночью я заделал сына для дома Таргариенов».

Сын появился на свет в следующем году… но этот мальчик, названный в