Рассказы 6. Ключ к человечности - Кирилл Ивонин Страница 9

воды машинах. Медленно завертелось колесо лежащей на земле центрифуги, выбивая искры боками покореженных кабинок. Какое-то время центр просто горел. Потом раздались хриплые, переходящие в визг крики – обугленные тела поднимались, загорались и в исступлении метались по разгромленной площади. Некоторые вбегали в пылающие развалины – их силуэты мелькали в широких проемах и терялись за стеной огня.

– Сейчас мы станем свидетелями исторического события, – подал голос Гарь. В его руках зашуршал какой-то кулек. – С этого все и началось.

– Неправда, – встряла Клей. Тонкая кисть нырнула в подставленный Гарью пакет. – В Америки взрывали раньше, чем у нас.

– Ну, так то в Америке! – Гарь развел руками. – Не хрен было войска в Восточную Лигу посылать.

– Так мы тоже посылали, – проронила Клей.

– Ну вот и получили…

Над зданием начал сгущаться огромный неровный шар: черный дым и разреженное пламя. Ударная волна толкнула Антона в спину, обдав затылок и голые руки теплом, и покатилась к центру. Взмыли вверх сияющие осколки и груды камней, поднялись, расправляя смятый металл, аттракционы. Встала на ось искрящая центрифуга, ускорилась, замигала разноцветными огоньками…

Пылающая сфера стремительно сжалась, и внутрь центра ворвались безудержные волны огня, несущие тонны стекла и бетона. В чудовищном месиве беспорядочно мелькали контуры вещей и тел.

– Сейчас рванет, – тихо и весело прошептал Гарь.

Клей потерла руки в предвкушении и вся подалась вперед.

Антон глянул на них – что-то в его лице дрогнуло – отошел в сторону и отвернулся. Сзади стало очень светло, трава под ногами засверкала желтизной – Гарь и Клей отозвались восхищенным улюлюканьем. Вдалеке дрогнуло, и раздался долгий оглушительный грохот, вобравший в себя остальные звуки.

А потом Антон услышал музыку.

Он обернулся. Здание центра сверкало пятью этажами мерцающих рекламой панелей, над пестрящей неоном крышей плыла голографическая надпись – «Будущее». На площади, украшенной разноцветными гирляндами, танцевала, гуляла, смеялась разряженная толпа. Кружились, переливаясь огоньками, аттракционы, огненной ромашкой вращалась центрифуга, а вокруг разрисованных павильонов бегали спинами вперед мальчишки.

Антон бросил взгляд на сцену – под новеньким, с иголочки, брезентом надрывался парень в черном костюме. Люди отмечали день города.

Антон выдохнул и присел на ступеньку рядом с Клей. Он словно сам только что разлетелся на части и собрался обратно.

– Пойти бы сейчас туда, – вздохнула Клей. – Взять пива, потанцевать…

– Это ж скопление, – проговорил Гарь. – От такого даже «Стем» не спасет.

– А все-таки было бы круто… – Клей задумчиво глядела на пеструю толпу.

Гарь придвинулся ближе.

– Ну, мы всегда можем устроить маленький праздник. Домашний коктейль, музыка, танцы в постели…

– Разбежался.

– Да ладно тебе. – Рука Гари скользнула по тонкой футболке. – У человечества нынче кризис, нужно пополнить популяцию, передать «Стем» будущим поколениям…

На ступеньке началась возня и хихиканье, раздалось несколько звонких шлепков, и Гарь вскрикнул:

– Больно! Зараза…

– А нечего руки распускать.

Антон сидел, закрыв глаза, и пытался догадаться, что за песню пел паренек на сцене – обратная мелодия все время заводила его в тупик. Болтовню Клей и Гари он слушал в пол уха. Какой из него, к черту, темпоролог? Он боится, не понимает, не выносит этот мир, уверенно шагающий в прошлое, а по ночам просыпается от кошмара, где каждый шаг, каждое действие – бесконечная обратная пантомима в плену собственного тела.

– Тоха, ты как там? – голос Гари прорвался через пелену мыслей.

– Нормально, – ответил Антон. – Устал.

Гарь бросил на него короткий взгляд, острый и насмешливый, и притянул к себе рюкзак.

– Ну, давайте двигать, что ли?

Да, нужно было двигать. Добраться до запрятанного во дворах люка, переодеться, сжечь накопившую реверс одежду…

Они направились к парку – теперь среди густой листвы тепло светили фонари и радужные огни веранд. Из далекой гущи доносились запахи шашлыка и сладкой ваты. Антон посмотрел вверх – среди бескрайней россыпи сверкнула падающая звезда, только она не падала, а взлетала по тонкому серебристому следу.

«Пожалуйста, – подумал Антон, обращаясь к открытому чернильному небу, – пусть все будет как раньше…»

Через секунду пылающий росчерк растворился в темнеющей синеве. В спину подул прохладный ветер, и далеко на западе проступила рваная пурпурная полоса. Наступал летний вечер.

Арсений Абалкин

Быстрее, быстрее… еще быстрее

«После этой страшной беды, унесшей жизни миллионов людей и животных, ‹…› мы должны со смирением признать, что агрессия, соперничество и желание победить присущи самой нашей природе. ‹…› Мы должны уничтожить все оружие массового поражения и направить родовые пороки человечества в безопасное русло, например в спорт. Людям жизненно необходимо научиться сражаться, соперничать и побеждать – не убивая друг друга. Это вопрос выживания нашего вида. ‹…› Роль спорта, таким образом, должна возрасти тысячекратно – в этом наше единственное спасение».

Из открытого письма пастора Брюнау, подписанного всеми религиозными и политическими лидерами Земли после Катастрофы

⁂

В комнате было сразу две Миры. Одна – на диване, другая – на экране телевизора. Аккуратные, чуткие щупальца дивана массировали измученное тренировкой тело: снимали мышечные спазмы, разгоняли лимфу и кровь, бережно вправляли позвонки, наконец просто расслабляли. Диван был важной составляющей Мириного спортивного успеха. Диван, браслет, холодильник и Тренер – неважно, в каком порядке. Браслет считывал информацию о психофизиологическом состоянии Миры, после чего расписывал режим тренировки, вплоть до каждого приседания и каждого наклона. Он же передавал заказ холодильнику – каждая калория должна идти в дело, работать на результат – и холодильник кормил Миру. Ну а Тренер… Тренер и мама – два самых важных человека в жизни Миры, те, кому она обязана всеми своими достижениями. Мира всегда любила бегать, сколько себя помнила. Это сладкое чувство легкости, полета, этот ветер в лицо, эта власть над сильным и ловким телом… Быстрее, быстрее… еще быстрее…

Голографическая Мира на экране выглядит немного скованно. Еще бы, ведь она сидит в студии важнейшей телепрограммы – Спортивного Шоу Сьюзен. Сама Сьюзен как раз обращается к зрителям своим специально-телевизионным голосом, нарочито бодрым и энергичным:

– Наша сегодняшняя тема, без сомнения, волнует всех зрителей Земли, особенно в свете недавних скандалов с киборгами, пробравшимися в Спорт. Итак: проблема допинга!

Публика в студии аплодирует.

– Наша юная гостья – чемпионка в беге на короткие дистанции, будущая звезда большого Спорта – Ми-и-ира-а-а Ка-а-анн!

Публика рукоплещет. Конечно, Мире еще далеко до настоящих легенд Спорта, но ее знают. На улице некоторые даже подходят за автографом. Ее изображения повсюду – от рекламы кроссовок до колы.

– Вместе с Мирой пришли ее мама, Элен Канн, и Тренер, Иэн Пак – замечательный наставник, воспитавший не одно поколение чемпионов…

Снова одобрительные возгласы и аплодисменты.

– А еще… – Сьюзен мастерски меняет тон на лукаво-заговорщицкий, – у