Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 - allig_eri Страница 12

Выдохнув облако дыма, закашлялся с непривычки, утирая рукой заслезившиеся глаза. Бёрт понял меня неправильно:

— Не переживай, Загрейн, — с мудростью во взгляде, сказал этот немолодой по местным меркам мужчина. — Всё у тебя в жизни наладится. Судьба, знаешь ли, сама выстраивает свою линию. И раз она так повернулась, то значит так тому и быть. Найдёшь кого-то получше. А может ещё и сойдётесь. Главное — не нагружай голову. Будет только хуже. Расслабься.

— Спасибо, Далкон, — кивнул я ополченцу. Мне не сложно, а ему приятно.

Взгляд скользнул по квартету худросских трущобных бродяг, играющих в кости под навесом, защищающим от солнца. Все они работали на «Детей Виселицы». Все ходили под Крылатой. Все были закоренелыми преступниками. Проводник Брага, угрюмый молчун. Крысобой — худощавый выродок, не чуждый алхимии. Гвоздь — высокий и нескладный, таскающий всю их поклажу. И Ушастый — ничем не примечательный (кроме выдающихся ушей) сукин сын.

Заметив моё внимание, Крысобой что-то прошептал своим дружкам, и все четверо синхронно фыркнули, глядя на нас. Гвоздь — самый высокий увалень — даже сплюнул в песок. Демонстративно. Знакомая картина. В моём прошлом мире такое называлось «прощупыванием границ». Сначала мелкое неуважение, потом покрупнее, а там глядишь — уже и открытое неподчинение. Только эти ублюдки забывали одну деталь: у нас есть Ауры, а у них нет.

Если, конечно, уроды что-то не задумали… Но я искренне надеюсь, что Ребис предусмотрел подобное!

— Я приглядываю за ними, — негромко сказал Далкон Бёрт. — Проблем пока нет.

«Пока нет», — максимально плохо. Придётся выжидать, когда будет нанесён удар. И, конечно же, это произойдёт в момент максимальной слабости.

— Мне не нравятся, как они смотрят на Вету, — заметил я, выдыхая дым и сминая в кулаке окурок.

— Они боятся Ребиса.

— Как и все мы, — криво улыбнулся я. — Ещё раз спасибо, Далкон, но больше не предлагай — могу согласиться.

Ополченец рассмеялся. Второй, Эрбо Олти, молчаливо стоящий рядом, едва заметно улыбнулся. Я уловил его взгляд, когда он смотрел на трущобных обитателей. В глазах продолжала отражаться зависть, замешанная на презрении. Он был похож на старого пса, который помнит, как когда-то был любимцем хозяина, а теперь его выставили за дверь. Он ненавидел своё положение, но не смел противиться приказу.

Далкон пожал плечами, когда увидел, как я остановил взгляд на его напарнике.

— Все они хотят обычной жизни, — указал ополченец на ностойцев. — Простой и понятной. Мы тоже, Загрейн. Знаешь, — почесал он щетину, — как-то больно резко всё изменилось. В деревне было проще. Понятнее. Теперь мы кто-то вроде стражи над своими же соседями.

Мне даже стало их немного жалко. Словно муравьи, которые тащили груз, не понимая, что их усилия не значат ровным счётом ничего.

Добравшись до своей палатки, посмотрел на небо. Солнце в зените. Жара давила на грудь, словно камень, пот стекал по спине, а в горле першило от пыли и остатков табака. Если бы не Аура, уже поплохело бы. Но даже так Реб предпочёл объявить привал, загнав людей под спешно натянутые навесы или даже под днище телеги.

Переждать пик жары.

Усевшись на своей циновке, я закрыл глаза, погружаясь в некое подобие медитации, в котором предпочитал заниматься своими насекомыми — дорабатывая и улучшая их. То есть напитывая силой, желал улучшений.

И они реагировали.

Остатки энергии, оставшейся после тренировки, были направлены в насекомых. Они жужжали, словно чувствуя мою злость — на Вету, на Ребиса, на этот прокля́тый мир.

Спокойно… так… что я хотел? Яд! Пора начать создавать свой собственный яд. Хватит мучиться алхимическими бутыльками. Не всегда эта дрянь будет под рукой, да и Ребис верно сказал: мне не хватает поражающей силы. Там, где в ближнем бою брат может махнуть мечом, рассекая врага на части, я только ударю кулаком или ногой. Эффект будет куда меньшим.

Ха-а… вот если бы я освоил воздушный серп — Ирштен, всё стало бы иначе. Но…

Может и правда пока не время? Не знаю, чем руководствуется Реб, однако же сила нам и правда очень-очень нужна. Иначе даже задумываться о противостоянии наместнику глупо. У него-то стража ого-го!

Сосредоточившись, постарался очистить разум. Не получилось. В голове закружились мысли о том, как прошли последние дни в Худросе. Не скажу, что особо напряжно. Самое для меня трудное состояло в единовременном убийстве капитана стражи Шорбуна Тразза, главы крупнейшей местной торговой гильдии Ибрама Соты и городского судьи Вольта Хедрикса.

Глава 6

Палач и смотритель

Память о случившемся скреблась где-то в затылке.

Неприятно.

Шорбун Тразз, Ибрам Сота и Вольт Хедрикс погибли ровно через пять минут после укуса насекомого — в один день и даже один час. Яд, как и обещал, предоставил Ребис. Специальный, замедленный, но очень опасный.

Итог ожидаем.

Сука, не быть мне наёмным убийцей! Никак не могу забыть картину, которую увидел в доме судьи Вольта Хедрикса. Как он кричал, распухая от яда, как бегала его семья, как рыдающая от страха жена копалась в шкафу, выискивая антидоты и лечебную алхимию, а маленькая дочь просто забилась в угол, с ужасом во взгляде рассматривая стайку кружащихся мух.

Уже вечером, когда выяснилось про остальные смерти, к их дому пришли горожане. Ещё вчера мирно платившие налоги и покорно подставляющие спины с задницами, сегодня они смели́ не успевшую разбежаться охрану, а потом ворвались в дом, растерзав его обитателей.

Куски. Месиво. Измочаленное до основания. Забитое ногами, руками, камнями и палками.

Как же их ненавидели! Сколько злобы было в этом акте насилия и жестокости!

У Тразза семья отбилась. Им помогли остатки городской стражи. Семья Соты прямо в день смерти своего главы уплыла на корабле до Палида, спасаясь от поднявшей голову черни.

С учётом смерти мэра и «погрома» в порту, уже стоявший на грани хаоса город нырнул туда с головой. Всё, как брат и хотел…

Несколько дней Худрос бурлил. Люди превратились в бешеных зверей. Насилие стало нормой. Единственным законом стал закон силы. Народ собирался на площадях, произошло несколько спонтанных погромов, поджогов, нападений на магистрат, поместья знати и купцов, крупные магазины и таверны. Даже на наш склад пытались огрызаться.

Худрос перестал быть городом, превратившись в арену. Рынки пустовали. Вместо запаха специй и жареного мяса стояла вонь дыма и мочи. Корабли в порту разгружали собственные команды. Стражники прятались в казармах, а богачи бежали в пустыню или море.

А потом начали зарождаться новые полюса силы. Отдельные объединения торгашей, офицеров стражи, трущобных головорезов…