Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 - allig_eri Страница 13

Но да не об этом речь. Суть в том, что все эти полюсы были слишком слабы, чтобы подмять целый город, но кого-то столь же политически сильного, как уже убитые люди, более не имелось.

Ребис — или тот, кто за ним стоит — добился своего, раздробив Худрос на части. Ослабил его.

Ход за наместником. Что он предпримет и предпримет ли? Я не знаю, что на уме у этого человека. Брат на полном серьёзе считал, что Вермитракс проглотит случившееся, даже не почесавшись. Я так не думал. Возможно, уже через неделю-две Ребис отведёт меня в сторону и, глядя в глаза, признается, что к Худросу плывёт флот, который мне нужно «прям щас» утопить на хер при помощи мух. Прогрызть, блядь, днища всех кораблей, причём так, чтобы люди с Аурой не заметили!

«Нет, мать твою, проблем! — скажу я в ответ. — Разрешите приступать⁈» — и воинское приветствие, конечно же, как без него⁈

Так или иначе, надо развивать способности насекомых. Я достаточно усилил их в целом. Скорость, зрение, жало, челюсти, хитин, размер — не идеал, но крепкий середнячок по всем фронтам. Два с половиной сантиметра злобы. Думаю ещё немного увеличить и усилить, но позднее, сейчас пора начать разработку нового оружия. Это значительно облегчит мне схватку. Зачем резать мечом? Один укус мошки и врага скрючивает до кровавой блевоты. Потроха разжижает, сердце останавливается, внутренние органы отказывают, конечности парализует, в глазах темнеет… Красота!

Только надо бы ещё разработать что-то не смертельное. На всякий случай. Ага, отложу в отдельную копилку, вместе с дюжиной вариантов насекомых на все случаи жизни.

Летающий и жужжащий рой был не особо привычен людям. Ни ностойцам, ни, тем более, новичкам. Даже Вета с Заной демонстрировали некоторую нервозность, когда рядом начинала собираться масса моих созданий. Поэтому я собирал их лишь когда желал телепортироваться. В остальное время мухи летали обособленно, на весьма широком пространстве вокруг. Будучи безразличными к погодным условиям, они сильно помогали мне, позволяя не просто «видеть» всё вокруг при помощи Ауры Наблюдения, но и значительно расширить область обзора.

И это лишь малая часть! Основная масса теперь не выползала из Худроса, не только наблюдая за всем происходящим — не прям чтобы постоянные конфликты и побоища доставляли мне много удовольствия — сколько поглощая значительно увеличившуюся массу органики.

Трупов было много. Очень много. Из-за этого начала увеличиваться популяция крыс и насекомых. Увы, не моих. Просто насекомых. Учитывая же, что многие сферы деятельности оказались если не заброшены, то поставлены на паузу (какая-то часть городских служб просто развалилась после смерти ключевых лиц, занимающихся портовым городом), то заняться контролем всей этой погани было попросту некому.

Пришлось взять на себя эту роль. По многим причинам. В первую очередь я опасался возникновения эпидемии. Чтобы там не говорил Ребис, это будет кошмар. Город просто вымрет. Я не мог этого позволить. Поэтому мои мухи старательно изничтожали мелких вредителей везде, где только могли. Подобная деятельность обеспечивала меня потоком энергии, которую я старательно «инвестировал» в свои же собственные силы.

Не забывал я и про сугубо естественный мусор: всё, что могло быть сожрано, исчезало под наплывом роя насекомых.

Под ту же гребёнку я пускал наиболее хитрых представителей рода людского, которые, пользуясь безвластием улиц, удовлетворяли все возможные низменные желания. Особо наглые находили свою смерть целыми группами.

Почему нет, если стража на данный момент неорганизованна и откровенно растеряна? Жалование задерживали, с питанием возникли перебои — а это именно те ключевые факторы, из-за которых люди вообще шли в стражу! Мало того, офицеры передрались за возможность командовать, часть воинов с Аурой перешла к богачам, способным платить им точно в срок, а оставшиеся заняли выжидательную позицию, наблюдая за тем, чем же всё это закончится…

Ничем хорошим, ведь из-за бездействия стражи люди ощущали себя одновременно беспомощными и безнаказанными. Как Ребис и хотел — обстановка ухудшалась с каждым днём и я не мог быть сразу везде, хоть и старался устранять наиболее мерзких личностей.

В такие моменты я гадал: на руку это брату или он не такой уж всезнающий, как хочет казаться?

Так я и сидел, — медитируя, усиливаясь и наблюдая за городом, попутно направляя рой по ключевым направлениям, — пока по лагерю не прозвучал приказ собираться. Мы переждали наиболее активный солнцепёк. Температура уменьшилась, пусть и незначительно, а значит время выдвигаться. До захода солнца ещё порядка четырёх часов, а там, если дорога будет ровной, а свет луны позволит хоть что-то видеть, можем и часть ночи захватить.

Не истратив ни единого глотка воды или провианта, я поднялся с циновки, ощущая тело бодрым и готовым хоть к бою, хоть к походу. Потянулся, слабо улыбнулся, да направился собирать немногочисленные вещи.

Не прошло и получаса, как все мы направились в путь.

Первые двести метров группа ещё держала строй. Потом начались проблемы. Басс постоянно отставал, тяжело дыша ртом. Ширб то и дело останавливался, поправляя лямки. Крестьяне растянулись цепочкой почти на полсотни шагов. Ополченцы с телегой вполголоса матерились — одно колесо разболталось, отчего оно оставляло неровную борозду в пыли.

— Ребис! — крикнул Далкон, побежав к брату. — Надо остановку организовать, колесо повело!

Глядя на закаменевшую спину Реба, который и не думал останавливаться, я уже знал, какой будет сказан ответ.

— Чини на ходу, — ответил брат не оборачиваясь.

— А… — опешил Далкон. — Как?

— Сообрази, — оскалился Ребис, дёргая мечом. — И смотри мне, — бросил он взгляд через плечо, — не отставай.

Десять ударов сердца ополченец стоял, пытаясь придумать, что делать дальше. Колонна успела уйти вперёд. Мужик злобно выругался.

— Эрбо! — заорал он. — Тащи сюда свою жопу, полезешь под днище! У меня есть план…

Солнце жарило Миизар, превращая некогда плодородные равнины в мёртвую пустошь. Ранферы попрятались под землю и в тенях, не вылезая даже когда кто-то наступал на их убежище. Земля потрескалась, трава высохла до хрупких игл, а пыль поднималась с каждым шагом, оседая в горле, как пепел после пожара. Люди то и дело спотыкались, оставляя за собой глубокие борозды.

Запах сухой глины и песка душил даже меня, что говорить о других? В Худросе я как-то попривык, что в горле ничего не скапливалось и не раздражало. Сейчас же ощущал постоянный скрип на зубах.

Мерзко. Не будешь