Мачеха для маленькой княжны, или Ты (не) станешь злодейкой (СИ) - Кира Стрельнева Страница 3

— Эрхард, — начал он. — Гестапо теперь под тобой. Я хочу, чтобы ты начал чистку. Все, кто был слишком близок к Гитлеру, должны исчезнуть из партии, из аппарата, из армии. Мне нужны списки тех, кто может стать проблемой: имена, связи, слабости. Ты понимаешь, что от этого зависит будущее рейха?

Мильх кивнул, его взгляд оставался холодным и сосредоточенным.

— Герр генерал-полковник, я уже отдал распоряжения. Мы начали аресты офицеров СС, близких к Гиммлеру. Некоторые из них слишком громко выражали недовольство. Также есть данные о партийных функционерах, которые продолжают говорить о Гитлере как о «вечном вожде». Это опасно для единства.

Геринг нахмурился. Упоминания о Гитлере как о символе раздражали его. Они напоминали, что его власть ещё не абсолютна, что тень фюрера всё ещё витает над Германией. Он должен был заменить этот образ своим собственным.

— Убери их, — коротко приказал он. — И найди людей, которые будут говорить обо мне. Я хочу, чтобы партия знала: новый лидер — это я. И никто другой.

Мильх кивнул и вышел, а Геринг вернулся к документам. Его план был ясен: заменить всех влиятельных фигур в партии своими сторонниками. Он уже начал расставлять лояльных людей в министерствах и региональных отделениях НСДАП. Следующим шагом станут спецслужбы и армия. Он знал, что власть держится не только на страхе, но и на преданности тех, кто управляет государством. Для этого нужны люди, которые видят в нём не временного лидера, а спасителя рейха.

В этот момент в кабинет вошёл Йозеф Геббельс. Министр пропаганды выглядел подтянутым, но в его глазах читалось беспокойство. Геббельс был мастером выживания, человеком, который умел подстраиваться под любую ситуацию. Он понимал, что его положение шатко: его карьера строилась на восхвалении Гитлера, и теперь ему нужно было доказать свою полезность новому лидеру. Он вошёл с лёгкой улыбкой, но его движения были осторожными, почти заискивающими.

— Герр генерал-полковник, — начал он. — Позвольте выразить моё восхищение вашим решительным руководством в этот трудный день. Немецкий народ видит в вас силу, способную вести рейх к величию.

Геринг посмотрел на Геббельса с лёгкой насмешкой. Он знал, что этот человек — мастер красивых слов, но его лесть была слишком очевидной. Тем не менее Геббельс был полезен. Его пропагандистская машина могла превратить Геринга в национального героя, и он собирался использовать это в своих интересах.

— Йозеф, — сказал Геринг, откидываясь в кресле. — Я ценю твою преданность. Но мне нужны не только слова. Мне нужно, чтобы народ видел во мне лидера, который спасёт Германию от смуты. Газеты, радио, кино — всё должно работать на это. Ты понимаешь?

Геббельс энергично кивнул, его глаза загорелись.

— Конечно, герр генерал-полковник! Я уже подготовил материалы. Мы начали кампанию, представляющую вас как человека, который взял на себя бремя лидерства в момент кризиса. Народ должен знать, что вы — единственный, кто сохранит единство рейха. Я лично прослежу, чтобы каждая статья, каждая передача подчёркивала вашу решительность и мудрость.

Геринг слегка улыбнулся. Геббельс был скользким, но его талант нельзя было недооценивать. Он знал, как манипулировать умами, и Геринг собирался использовать это в полной мере.

— Хорошо, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты также занялся теми, кто цепляется за прошлое. Если кто-то в прессе или партии продолжает говорить о Гитлере, это нужно прекратить. Немцы должны забыть о нём. Их вождь теперь я.

Геббельс кивнул, его лицо стало серьёзнее.

— Это будет сделано, герр генерал-полковник. Мы уже готовим новые лозунги и фильмы, которые прославляют ваше руководство.

Геринг удовлетворённо кивнул. Он знал, что Геббельс сделает всё, чтобы сохранить своё место, но его нужно держать под контролем. Этот человек был слишком умён, чтобы доверять ему полностью.

После ухода Геббельса Геринг вызвал Виктора Лютце, лидера СА.

— Виктор, — начал он. — Я хочу, чтобы СА полностью поддержали меня. Никаких сомнений, никаких разговоров о прошлом. Ты можешь это обеспечить?

Лютце кивнул.

— Мои люди сделают всё, что вы прикажете, герр генерал-полковник. Они верят в силу, а вы показали, что она у вас есть. Но… — он замялся, — есть некоторые, кто всё ещё говорят о Гитлере. Они считают, что его идеи нельзя забывать.

Геринг нахмурился. Это было именно то, чего он опасался. Идеи Гитлера, его харизма всё ещё держали умы многих в партии и за её пределами. Это нужно было искоренить.

— Разберись с ними, — холодно сказал он. — Если кто-то из твоих людей не готов следовать за мной, они не нужны рейху. Ты знаешь, как это делается.

Лютце кивнул. Он понимал, что его выживание зависит от преданности Герингу, и не собирался рисковать.

В тот же день Геринг продолжал укреплять свою власть. Аресты тех, кто был слишком тесно связан с Гитлером, шли полным ходом. Офицеры СС, партийные функционеры, даже некоторые генералы вермахта, выражавшие сомнения в новом лидере, были либо отправлены в тюрьмы, либо уволены. Геринг действовал безжалостно, но с умом: он не хотел создавать слишком много врагов сразу. Вместо этого он использовал гестапо под руководством Мильха, чтобы выявлять тех, кто мог стать угрозой, и устранять их тихо.

Одновременно он расставлял своих людей на ключевые должности. В министерстве авиации, которое он сам возглавлял, он уже заменил замов на лояльных офицеров люфтваффе. В партии он продвигал тех, кто был обязан ему карьерой — людей, которые видели в нём источник личной выгоды. Геринг знал, что преданность покупается не только страхом, но и наградами. Он щедро раздавал привилегии и обещания тем, кто демонстрировал лояльность.

Его амбиции шли дальше. Он понимал, что для полного контроля над рейхом нужно взять под управление спецслужбы. Гестапо, СД, абвер — все эти структуры были слишком независимыми, полными интриг. Геринг планировал поставить во главе каждой из них своих людей, но это требовало времени. Мильх был временной фигурой, но достаточно надёжной, чтобы начать чистку. Армия оставалась проблемой: вермахт, с его аристократической элитой, держался нейтрально, но Геринг знал, что лояльность многих нужно либо купить, либо устранить тех, кто недоволен изменениями в государстве.

Геббельс тем временем развернул пропагандистскую кампанию. К вечеру газеты вышли с заголовками о «новом вожде», который «спас рейх от смуты». Радио передавало речи Геринга, в которых он обещал продолжить дело Гитлера, но с «новой силой и мудростью». Кинохроника готовилась показать его на трибунах, в окружении люфтваффе, в роскошной форме,