ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов Страница 4

Каменные уступы, по которым люди двигались к отверстиям порталов (осторожно, бочком, а иные и вовсе с молитвой на устах), были ничем иным, как самыми настоящими перронами. Перронами, откуда путешественники отправлялись в самые отдалённые уголки подземного мира, туда, где не ступала нога разумного, а если и ступала, то обратно уже не вернулась. А эти чёрные врата в неизведанное, холодные, пульсирующие белой каймой, словно автобусы или поезда, были готовы унести своих пассажиров к новым местам и испытаниям. С той лишь разницей, что опоздавших здесь не ждали, а кондукторам было плевать на судьбы клиентов до последнего вздоха пассажира.

В центре оживлённого места, где людской гул стоял такой, будто рой рассерженных шмелей заперли в банке, обнаружились и кассы. Длинные, грубо сколоченные столы из тёмного дерева, протёртые до блеска тысячами локтей. Возле них скапливались небольшие очереди желающих приобрести заветные квитки. Народ, типичная публика: грязные искатели приключений, потрёпанные наёмники с пустыми кошельками и полными надежд глазами, редкие дамы в потёртых плащах с кинжалами под юбками, ну и конечно же сотни шахтёров. Эти столы, надо признать, были самым настоящим сердцем «вокзала». Тем местом, где начиналось путешествие каждого обитателя Холпека, от мелкого воришки до бывалого героя. Вокруг царила густая, почти осязаемая атмосфера: терпкий запах ожидания, горьковатый привкус надежды и пряный аромат бесконечных возможностей. Всё это делало данный уголок подземного мира поистине волшебным и неповторимым. И, разумеется, смертельно опасным для кошелька.

В одну из очередей и встал отряд Сергея. Люди впереди сменялись быстро. Кассиры, надо отдать им должное, работали с завидной скоростью. Никто не чесал затылок, не пересчитывал монеты по три раза и не торговался за каждый медяк. Обслуживали очень шустро, так что долго ждать не пришлось. Прошло всего несколько минут, а очередь уже подползла к финишу. Когда перед ними обилетился огромный бугай с киркой классического вида за спиной (такую кирку на Земле показывают в учебниках истории, а здесь она была обычным рабочим инструментом), подошла очередь Марика.

И вот тут-то случилось неожиданное.

Увидев, кто именно сидит на месте кассира, Сергей буквально обомлел. Челюсть его отвисла с такой силой, что едва не вывихнула суставы. Это был кобольд. Самый настоящий, живой кобольд. Не на картинке в бестиарии, не в страшной сказке у костра, а вот он, собственной персоной. Крас стоял и разглядывал его с открытым ртом, позабыв обо всём на свете, об осторожности, о приличиях и о том, что пялиться на окружающих неприлично. В голове шумело: «Кобольд. Бляха-муха, кобольд. Настоящий».

Марик кивнул кобольду, легонько, по-свойски, будто здоровался со старым знакомым, и тот ответил тем же. Несмотря на свой невысокий рост, метр с кепкой, не больше, кобольд ловко и быстро обслуживал клиентов. Его короткие пальцы мелькали с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить. Одет он был в яркий жилет, переливающийся всеми цветами радуги,красным, синим, зелёным, жёлтым, и всеми оттенками между ними. В мрачном, сероватом мире Холпека это выглядело настолько дико и вызывающе, что привлекало взгляды даже самых безразличных прохожих. Жилет лишь подчёркивал его экзотичность в подземном царстве, делал его живым, цветным пятном на унылом полотне. Маленькие красные глазки кобольда, два уголька, раскалённые умом и хитростью, искрились и поблёскивали. Руки буквально порхали над столешницей, ловко обращаясь с монетами и билетами: щёлк-щёлк, звяк-звяк, и очередной пассажир уже отходил от стола, сжимая в кулаке заветную бумажку.

Сергей, всё ещё стоящий с открытым ртом, в который уже вот-вот грозила залететь какая-нибудь мелкая мошкара, снова подумал о том, как много неизведанного и удивительного существует на Холпеке. Сколько ещё странных тварей и удивительных существ прячется в тёмных углах, ожидая своего часа. Маленький, но проворный кобольд в роли кассира был ярким тому подтверждением, живым, дышащим доказательством того, что реальность толще и страннее любой выдумки. Это существо, казалось, воплощало в себе весь колорит подземного мира: его загадочность, когда не знаешь, кого встретишь за следующим поворотом; разнообразие обитателей от милых зверушек до кровожадных монстров; и удивительные, порой пугающие возможности, которые мрачный мир предоставлял каждому, кто осмеливался в него сунуться.

— Йоу, Марик, дружище!

Воскликнул кобольд, и голос у него оказался скрипучим, как несмазанная тачка, но при этом удивительно мелодичным. Он с нескрываемым любопытством разглядывал команду бармена, сверля каждого острым, как игла, взглядом.

— Сколько лет, сколько зим! Я, конечно, слышал о твоих предстоящих похождениях… тут уши вянут от слухов, знаешь ли, но думал, что это всего лишь пустая трепотня и враньё. Сплетни старых баб у колодца. Значит, решился всё-таки тряхнуть стариной и размять кости? Рискнуть, так сказать, своим драгоценным здоровьем?

— Привет, Угл, давно не виделись!

Приветливо, с лёгкой улыбкой на губах ответил Марик. В его взгляде, тёплом и чуть прищуренном, читалась лёгкая ностальгия по прошлым приключениям, тем временам, когда он сам, возможно, стоял в таких же очередях, сжимая в потной ладони последние монеты.

— Да, вот решил проверить, на что ещё способен этот старый хрыч. Пока ноги ходят — надо ходить.

— Вас всего трое? — Угл прищурился, и его красные глазки стали похожи на две злые точки. — Не маловато ли, учитывая, что один из вас даун или имбицил? Не пойму с первого взгляда, — он с недоверием и едва заметной, но острой как бритва насмешкой уставился на Краса. — Ну, либо новичок в этих делах, либо просто не в курсе, чего ожидать от такого путешествия, — грубо, но с некоторой долей чёрного юмора добавил кобольд, его взгляд то и дело перескакивал с одного члена команды Марика на другого, словно он искал среди них ещё каких-нибудь уродов.

— Почему ты решил, что он даун? — Марик нахмурился, и на лбу его прорезалась глубокая складка. — У тебя, конечно, очень скверный характер, Угл. Ты это и сам знаешь. Но ты не будешь оскорблять человека без причины, тем более незнакомца. Ты всегда был груб, но не бессмысленно жесток, — его взгляд пронзал кобольда насквозь, словно Марик пытался заглянуть в самую суть маленького кассира.

— А ты посмотри на этого дурачка, — Угл махнул лапой в сторону Сергея, и в этом жесте было столько презрительного превосходства, что хоть вешайся. — Он разинул рот, словно увидел чудо небесное.