Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 - allig_eri Страница 6

Сжав зубы, я подавил желание застонать. Сука, да о чём она вообще? Что не так⁈

Внезапно успокоившись, Вета усмехнулась — насмешливо, почти по-мужски.

— Ты правда не понимаешь? — сжала она пальцы. Губы дрогнули — так нелепо, что я с трудом удержал смешок.

Однако выражение её лица показывало, что девушка злится. На меня? Стоп! Причина? Ребис подкатывал к ней свои яйца, это да, но как я и сказал ранее: дело брата предложить, её — отказаться.

Разве не так?

Я бросил взгляд на Зану, которая закатила глаза за спиной подруги. Подавил улыбку.

— Со мной общался не Ребис, — жёстко чеканила Вета слова. — Это уже не он. Существо. Тварь, покрытая виррами, будто покойник, вылезший из могилы. От него даже воняет тухлятиной. Зато самомнение, словно у саркарнского кайзера.

Она абсолютно не опасалась, что нас подслушают.

— Он так и видел меня в своей постели, — прищурилась девушка. — Тихо! — подняла она палец, не позволив мне вставить и слова. — Смотрел, как на товар, который уже почти у него в руках. И лез. Откровенно и нагло. В то время, как ты и все прочие отворачивались, делая вид, что всё хорошо.

Чего? Совсем с катушек съехала⁈

Я вытер вспотевшие ладони о штаны, надеясь, что движение останется незамеченным. Одновременно с этим Зана встрепенулась:

— Не все, я подошла! — заявила она, но осталась без внимания, отчего тут же надулась, продолжив ковыряться в зубах.

Вета протяжно вздохнула. Взгляд уже не казался враждебным, скорее усталым. Как у девчонки, признавшийся родителям о давно скрываемой за контрольную двойке.

Я помассировал виски, пользуясь предоставленной возможностью обдумать прозвучавшие слова.

— Ты воспринимаешь это слишком эмоционально, — мягко сказал я, неспешно махнув рукой. Жест получился скованным. — Ну, попробовал Реб добиться взаимности, думая, что новый статус и сила сделали его привлекательным и интересным. В чём проблема? Я отслеживал ситуацию. Честно. Если бы он перегнул палку, я бы вмешался. Понимаешь?

Похоже слова были подобраны откровенно неудачно, но я в упор не видел своей вины. Ни прямой, ни опосредованной. Она что, хочет чтобы я бегал вокруг неё и агрессивно пялился на каждого, посмевшего посмотреть в её сторону, как клишированные качки из подростковых американских фильмов?

Вета не ответила. Просто молча отвернулась и легла на циновку спиной ко мне. Было слышно, как она сопит. Громко, как огромный хомяк или ёж.

Закатив глаза, я устало почесал затылок.

Это… «женское манипулирование»? Или я реально повёл себя глупо? Может надо было сразу подойти к Ребису и сказать нечто вроде: «Э! Попутал⁈ Это моя тёлка!»

Тихо фыркнув, слабо улыбнулся. Даже в мыслях это прозвучало на редкость нелепо.

Твою же мать, а если бы брат подошёл, когда меня не было, то что? Она предъявила бы мне за то, что я не телепортировался? Типа должен был мухами её отслеживать, или как?

Боже, какой бред.

Или нет? Или да? Или пошло оно всё к чёрту?

Я слишком устал, чтобы ломать голову. Перед глазами всё ещё стоит пожар в поместье Роймов, порубленные трупы семьи мэра, ожидаемые перспективы скорого ухода, новости про знакомых с детства людей, которые не удержались, попробовав Чёрный Нектар. Не хватало ещё подростковых драм!

Хер с ней. Не вмешался, так не вмешался. И вообще, Ребис не распускал руки. Даже морду бить не за что.

Проблема красивых женщин — они привлекают чужое внимание. Задача умного мужчины — отслеживать подобное. Но если лезть на каждого, то можно не только нажить себе проблем, но и испортить о себе впечатление. Лишь неуверенный в себе придурок будет пытаться «отгонять ухажёров». Знающий себе цену отлично осознаёт, что он и так лучший. Если от него ушла женщина — это проблема самой женщины.

Хах, забавно, но мне нравится, как это звучит!

— Послушай… — несколько кривовато и постоянно сбиваясь — будто бы не попаданец, проживший целую жизнь в прошлом мире, а самый обычный подросток! — начал говорить я, пытаясь донести свою позицию. С некоторыми правками, конечно, иначе лишь усугублю положение.

Слова складывались в предложения. Под конец даже начало что-то получаться. Во всяком случае я начал видеть чёткий смысл. Поначалу скептично слушавшая меня Зана стала улыбаться, кивнула и показала «класс».

— … собственно, подводя итог, могу сказать так, — откашлялся я. — Я не могу следить за тобой круглыми сутками. Да и глупо это. Если к тебе кто-то подкатывает, то посылай его сама. Даже если это Ребис. А уж если попадётся кто-то настойчивый, непонимающий или пытающийся применить силу — вот тогда и наступит мой черёд.

— Замечательно, — не поднимая головы пробормотала Вета. — Ты целую философию для своей позиции придумал. А на деле стоял и смотрел, пока меня окунали в грязь. Наблюдал, как я в ней барахтаюсь, и ждал, пока всплыву. Сама. Даже руку не протянул. Молодец. Только теперь эта грязь у меня в волосах и на теле. Вычёсывать буду ещё долго.

В голове ровным строем пронеслись нецензурные выражения, которые так и просились на язык. Их мощь едва не пробила ворота, выплёскиваясь из меня наружу.

Похоже логика здесь бессильна. Женщинами правят чувства, в коих я традиционно не силён.

— Тогда скажи, что мне делать, — выдохнул я. — Скажи — и сделаю.

Зана подалась вперёд и зашептала:

— Попроси прощения.

Шикарно. А я думал такое только в старых анекдотах ходит. Типа… не виновен, но извинись. На всякий случай.

— За что? — серьёзно посмотрел я на Зану. — Я ведь только что объяснился.

И где наше интуитивное понимание, как в моменте после шахты? Кажется, что это было десять, нет, сто лет назад!

И тишина! Такая до-о-олгая, неприятная. Лишь гул общего зала за спиной разбавлял обстановку.

То и дело я порывался что-то сказать или добавить, но каждый раз замолкал. Морщился.

Наконец Вета села. Слишком резко, отчего дрогнула и поморщилась, положив руку на плечо. Свежие раны ещё не зажили до конца, даже несмотря на алхимию.

— Не делай вид, что всё в порядке, — сказала она, не глядя на меня. — Просто… будь рядом.

Моргнув, я пожал плечами, но улыбка сама собой всё равно появилась на губах.

— Хорошо.

Мы снова замолчали. Ощущения перемирия не было. Напротив, у меня возникло чувство, будто бы я очень и очень виноват. Как в детстве прошлого мира, когда мать молчала после того, как я разбил её любимую чашку. И это, иной раз, было хуже крика.

Вот как бабы умудряются так делать⁈ Я ведь!.. Сука, ну я ведь реально не косячил, да?