Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 22

Рикардо подошел и снял солнечные очки. Секунду смотрел на меня, вдруг ослепительно улыбнулся и сказал:

– Не думала же ты, волшебница, что я оставлю все как есть.

Мои конечности заледенели. Я слабо улыбнулась.

– Не понимаю, о чем вы.

Он усмехнулся.

– Пришлось пообещать Диего, что куплю ему кофейную плантацию в Эфиопии и билеты на все бейсбольные матчи этого сезона, когда стану зарабатывать миллионы на своих песнях. Тогда брат и раскололся. Да, я злюсь, маленькая лгунья, но выкинуть из головы тебя и «сон» не получилось.

Рикардо притянул меня к себе, окутав знакомым теплом. Его губы нашли мои, скользнули ниже, по подбородку, к шее, где бешено бился пульс. Я инстинктивно схватилась за край его куртки и прижалась, едва не взвизгнув от радости. Он нашел меня, теперь все будет честно.

– И я не собираюсь тебя отпускать, – будто закончил мою мысль Рикардо. Он отстранился и дерзко усмехнулся: – Спасибо, что помогла мне поверить в свои силы, Табита Кларк. Теперь твоя очередь идти за мечтой. Увидимся на кастинге в новый сериал от «Нетфликс». Ты уже в списке.

– Но как…

Его голос звучал игриво:

– Ущипни себя. Вдруг ты спишь?

Топ-5 способов, когда и как загадать желание, от Джулии Вольмут

1. Найти фонтан и кинуть в него монетку.

2. Посмотреть на небо и увидеть падающую звезду.

3. Встать между людьми с одинаковыми именами.

4. Отыскать на поляне четырехлистный клевер.

5. В любом месте, где сердце преисполнено любовью, а желание искреннее и доброе.

Эллин Ти. Таинственные шоколадки

Глава 1

Вика

– Виктория, это уже не смешно! – вопит мама с утра пораньше. Господи, что я уже снова натворила? На часах еще и семи нет, а в меня летит очередной выговор. Когда она только успевает придумывать проблемы, а? И когда уже хоть одно утро у меня пройдет в спокойствии и умиротворении, а не в криках и недовольствах?

Промакиваю лицо бумажными полотенцами, потому что это правильно и кожа не будет собирать кучу бактерий с обычных полотенец, а еще отсутствие трения создает благоприятную атмосферу для моего лица и бла-бла-бла, я не особо запомнила дальше. Мамина помешанность на моей внешности порой пугает и отталкивает, но гораздо правильнее и проще сделать так, как она просит. Именно поэтому сначала бумажные полотенца, а только потом я уже бегу за порцией недовольства.

Мама находится в моей комнате и роется в моей сумке. Как мило. Понимание хоть какого-то личного пространства у этой женщины отсутствует напрочь. И если до своих восемнадцати я молчала, то вот уже шесть месяцев после совершеннолетия я пытаюсь с ней бороться. Бесполезно, конечно же, но не пытаться я не могу.

– Чего ты кричишь? – спрашиваю и подбегаю к шкафу. Я дико опаздываю на первую пару.

– Это что?! – она достает из моей сумки шоколадный батончик и держит его двумя пальцами так, словно это оружие массового поражения, ну или хотя бы просто что-то крайне отвратительное.

– Шоколадка, мам, – закатываю глаза. Точнее, они уже закатываются сами собой. Ну это невозможно!

– С каких пор ты ешь эту дрянь? Мы с тобой только позавчера обсуждали это!

А позавчера мы обсуждали еще одну такую шоколадку, которую она точно так же нашла в моей сумке, когда в ней рылась. Что изначально искала – не знаю, но, очевидно, находкой своей была довольна, раз это помогло развить очередной скандал.

– Ты прекрасно знаешь, что я их не ем, – терпеливо вздыхаю. Она не слышит меня и, очевидно, слышать не хочет. Еще позавчера, когда мама нашла первую калорийную гадость, я объяснила ей, что понятия не имею, откуда она появилась в моей сумке. И это даже не шутка! Я обнаружила ее, уже когда была дома, и сегодня ситуация такая же: я нашла этот батончик вчера после пар. Хотела сегодня отдать кому-то из группы (там никто не считает сладость чем-то ужасным и противозаконным), потому что выкидывать еду мне просто жалко. Но мама добралась до нее первой, а значит, вкусняшке грозит исключительно мусорный пакет, никакой пощады.

– Тогда откуда они в твоей сумке?! – кричит она. – Ты почему считаешь, что весело делать из меня дуру?

– Мам, – вздыхаю. Откладываю в сторону поиски свитера и подхожу к ней. Не люблю я скандалить, на паре реплик мое настроение доказать свою правоту исчезает, – я не знаю, очевидно, что кто-то зачем-то кладет их в мою сумку. Я не ем шоколад, и ты это знаешь, как и кучу других вредных продуктов.

– Виктория, ты склонна к полноте, как и все женщины в нашей семье! Стоит только один раз дать слабину, и ты уже заметишь целлюлит и спасательный круг на животе вместо талии!

Вздыхаю. Не то чтобы меня очень это волновало, если совсем уж честно. Я не боюсь лишних килограммов, хотя, конечно, с таким образом жизни у меня их никогда не было. Но я не считаю, что внешность – самое главное в жизни. Честное слово, иногда мне дико хочется просто взять и слопать целое ведро мороженого под грустный сериал, но… Нет возможности. Не с моей мамой. Она помешана на красоте, и я совершенно не умею с этим бороться, потому что скандалить и отстаивать свое мнение в нашей семье разрешено тоже только ей одной. Бабуля пляшет под ее дудку, потому что не умеет и не хочет спорить. Из мужчин у нас в доме только кот, но он выбрал позицию ласкового и покладистого и живет свою лучшую жизнь. Клянусь, он просто не хотел иметь дел с этой женщиной, вот и все.

– Я. Не. Ем. Шоколад, – говорю, теряя терпение. – И понятия не имею, откуда он в моей сумке. Может, у меня появился поклонник и он их туда подбрасывает?

Я говорю это ради шутки, даже умудряюсь улыбнуться, хотя желания делать это совсем нет. Но маме шутка не нравится, судя по тому, как резко меняется ее выражение лица. Вдруг становится так тихо, что даже страшно. Кажется, я слышу, как в холодильнике трясется желе.

– Никаких отношений, Виктория! –