Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 6

В 1990-х писательница Рэйчел Полонски случайно наткнулась на остатки библиотеки одного из ближайших соратников Сталина, который долгие годы служил министром иностранных дел, – Вячеслава Молотова. Книги хранились в его старой квартире, расположенной прямо напротив Кремля. Полонски рассказывала, что, вполне в духе посткоммунистической Москвы, дорогую жилплощадь в центре города внук Молотова сдавал американскому банкиру, соседу писательницы[52]. От коллекции Молотова оставалось лишь несколько сотен книг, но сохранившийся библиотечный каталог свидетельствовал, что в лучшие годы томов было порядка десяти тысяч.

Полонски была удивлена эклектизмом и культурным разнообразием молотовской библиотеки. Были там, конечно же, различные марксистские тексты, военные мемуары, книги по экономике и агрокультуре (за которую Молотов отвечал в должности советского премьера[53]), Большая советская энциклопедия, Краткий курс истории ВКП(б) и русский перевод «Истории Второй мировой войны» Уинстона Черчилля. Книги по истории России и переписка императора Николая Второго соседствовали на полках с биографией Эдгара Аллана По и «Закатом Европы» Шпенглера. Рядом с томами русской классической литературы и собраниями писем располагались книги Джозефа Конрада, Бернарда Шоу, Герберта Уэллса и Анатоля Франса, равно как «Смерть Артура» Томаса Мэлори и иллюстрированное издание «Божественной комедии» Данте[54]. Сталинская библиотека отличалась не меньшим разнообразием и более чем в два раза превосходила размером коллекцию Молотова.

Молотов на много лет пережил Сталина, скончавшись в 1986 году в возрасте 96 лет, однако же от власти он был отстранен всего через четыре года после смерти вождя. В 1957 году он в ожесточенной партийной борьбе был побежден Никитой Хрущевым, наследником Сталина в череде руководителей СССР. Изгнанный из партийного руководства, Молотов был сослан послом в Монгольскую Республику[55].

Одной из причин раздора между Хрущевым и Молотовым была разница в их взглядах на историческое наследие Сталина. Молотов, признавая за Сталиным некоторые ошибки, защищал конструктивную роль вождя в строительстве социализма в СССР. Хрущев же хотел осудить Сталина и культ его личности, что и было им сделано на закрытом заседании XX съезда КПСС, состоявшемся 25 февраля 1956 года.

Речь Хрущева на закрытом заседании стала приговором и для сталинской библиотеки. План по превращению дачи Сталина в музей, прославляющий его жизненный путь, был отброшен навсегда, и книги по большей части разошлись по различным библиотекам страны. Тем не менее советские архивисты и библиотекари сохранили и восстановили важную часть сталинской библиотеки, в частности, около 400 текстов, которые Сталин читал, в которых он делал пометки и к которым писал комментарии. Также были сохранены несколько тысяч книг, которые, скорее всего, принадлежали к его библиотеке. Ставшие доступными в постсоветские времена, эти тексты могут рассматриваться как хранилище самых сокровенных и глубинных мыслей Сталина.

Опыт Джонатана Брента, наткнувшегося на сохранившиеся книги сталинской библиотеки в 2000-х годах, был сродни религиозному. Тогда Брент работал редактором издательства при Йельском университете и прибыл в Москву на переговоры о создании в Йеле оцифрованного архива Сталина, который содержал бы цифровые копии документов вождя из его личного фонда. Книги с комментариями Сталина должны были стать одной из частей архива, и Бренту показали несколько образцов.

Никто не был готов к нашей находке… Увидеть книги из его библиотеки было сродни тому, чтобы оказаться со Сталиным лицом к лицу. Читать слова, что читали его глаза. Коснуться страниц, которых он касался, почувствовать их запах, который ощущал он сам. Пометки в его книгах – будто миниатюра пометок, оставленных им в истории России. Там не было ни единой книги, которую бы он не читал. Каждый текст был щедро испещрен комментариями, подчеркиваниями, замечаниями, оценками, критикой, каждый был изучен… Мы стали свидетелями того, как он думал, реагировал, воображал, когда был наедине с собой… (выделено автором)[56]

Я приступил к изучению сталинской библиотеки в 2010-х годах – всей коллекции, а не отдельных образцов. К тому времени я уже ежегодно, с 1996 года, приезжал в Москву для работы в российских архивах. Я видел сотни документов, составленных, редактированных или написанных Сталиным. Очарование от процесса расшифровки неразборчивых каракулей вождя давно поизносилось. Меня интересовали практические моменты и детали, а не общие суждения. Что на самом деле означали сталинские заметки на полях и что они могут рассказать нам о форме и содержании его личных размышлений?

И все же Брент был прав. Помимо фотографий, а также торопливо и порой небрежно написанных членам семьи писем, книги из сталинской библиотеки являются лучшим источником для изучения внутреннего мира вождя[57].

В личном фонде Сталина находятся многие тысячи папок, в которых хранятся десятки тысяч документов – меморандумов, отчетов, черновиков, стенографий разговоров и написанных от руки записок. Бесценные для историков, эти документы все же являются отражением публичной, а не личной жизни Сталина. Только по его библиотеке, по тому, как он читал, по тому, какие пометки он делал в своих книгах, мы можем приблизиться к пониманию того, каким был Сталин непосредственно как человек – интеллектуал, погруженный в раздумья.

Политическая паранойя

Со времен обнаружения в архивах остатков личной библиотеки Сталина многие обращались к этим текстам в надежде разглядеть его истинную натуру – скрытые черты характера, которые сделали его правление столь ужасающим. И хотя книги Сталина действительно раскрывают нам его личные мысли и чувства, ключ к пониманию его способности мириться с массовыми убийствами лежит у всех на виду, и это – политика и идеология беспощадной классовой войны в защиту революции и стремление к коммунистической утопии.

Часто упоминаемая паранойя Сталина была политической, а не личной; ее причиной стала зачастую хлипкая поддержка большевиков внутри страны после 1917 года, а на международном уровне – изолированность Советского государства и его уязвимость перед новой серией атак крупной коалиции капиталистических стран, которые уже предпринимали попытки свергнуть большевиков во времена Гражданской войны. Стивен Коткин[58] выразил это так: «Тяготы революции пробудили паранойю у Сталина, а Сталин пробудил паранойю в революции»[59].

Помимо работ Сталина по национальному вопросу, основной его вклад в развитие марксизма состоит в пропаганде идеи об усилении классовой борьбы в социалистическом государстве – идеи, восходящей к трудам Ленина времен Гражданской войны. Чем сильнее будет становиться Советский Союз, писал Сталин, тем отчаяннее капиталисты будут пытаться сокрушить социалистическую систему с помощью внешних угроз и внутренних диверсий. Показательно, что, как только эта концепция после смерти Сталина была выброшена из советской политической повестки, СССР быстро трансформировался в значительно менее кровавую авторитарную систему.