Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу Страница 2

Она обнимает меня в ответ, и в ее дыхании слышится легкая дрожь.

— Привет. — Когда мы отстраняемся, она смотрит на стол. — Хэтти, тебе не нужно было брать на себя кофе. Я не настолько разваливаюсь.

Я улыбаюсь, потому что легкая дрожь ее губ выдает ложь.

— Я решила, что сегодня тебе ни к чему разговаривать с лишними незнакомцами, — говорю я, снова опускаясь на стул и незаметно лезу в сумочку за пакетиком с чуррос. — Вот, попробуй. Только что взяла у нового фудтрака вниз по улице. Поблагодаришь меня, когда отойдешь от перелета.

— О боже. — Она снимает очки, хватает пакетик, вытаскивает шоколадный чуррос и смотрит на него с благоговением.

— Искусство, — говорю я. — Или диабет в несколько маленьких укусов, но, ну... сама понимаешь.

— Да, ты знаешь, как я люблю опасное искусство. — Она откусывает кончик и улыбается, жуя. — Знаешь что, официально заявляю: чуррос могут быть лучше секса.

Я хихикаю.

— Плохая девочка. Я скажу это продавцу. Он будет так счастлив, что, возможно, попросит твой Instagram.

Ее дымчато-голубые глаза сужаются.

— Смейся, леди. Ты знаешь, как я отношусь к свиданиям.

— Шучу, — драматично произношу я. — Я бы никогда.

— Но теперь я съем его целиком, и мне все равно. — Она ревниво прижимает чуррос к себе, не обращая внимания на легкую сахарную пыль, которая остается на футболке.

Господи. Вот так я и понимаю, насколько все плохо с моей всегда безупречной подругой.

Марго могла бы быть моделью.

Не только потому, что у нее бесконечные руки и ноги, высокие скулы, а ее природный стиль сочетается с дизайнерской одеждой, как шоколад с арахисовой пастой.

Она еще и одержима обувью.

Даже сегодня, когда она оделась проще, чтобы ее никто не узнал, на ней элегантные босоножки без задников с тонкими ремешками, и я на девяносто процентов уверена, что это какая-то кастомная Louis Vuitton.

Так что если она пожимает плечами, осыпая сахаром свое безупречное «я», это говорит о многом.

Я подаюсь вперед и делаю большой глоток. Густая сладость взрывается во рту, а прилив кофеина и карамели ударяет прямо в вены.

— Как перелет? — спрашиваю я.

— Нормально. Правда, сосед все время клеился. Вот что бывает, когда не выкупаешь второе место. — Она морщится, отпивает кофе и теребит дужку очков.

Она закатывает глаза от возмущения.

Я смеюсь, потому что она могла бы выкупить весь салон первого класса Delta и даже не вспотеть. Но она не выставляет деньги напоказ, она просто говорит прямо.

Самое странное — она понятия не имеет, насколько фантастически красива. Она слишком занята тем, что носится с места на место, остается очаровательной, целеустремленной и баснословно богатой, чтобы вообще думать о мужчинах.

В отличие от меня.

Я думаю о мужчинах слишком много и обычно пускаю слюни по парням, которые едва замечают мое существование.

— Ты пригрозила выбросить его из самолета? — спрашиваю я.

— Нет. Кажется, парень в соседнем ряду мог быть воздушным маршалом. Он был довольно крепкий, и стюардесса пошутила про выпуклость у него на поясе.

— Упущенная возможность, — ровно говорю я. — Могла бы выдать пару страшных угроз и запутаться в романе с красавчиком, который носит оружие на высоте тридцати тысяч футов. В следующий раз старайся лучше.

На ее губах появляется крошечный намек на улыбку.

Победа. В организм ударяет порция серотонина.

— Кстати об угрозах: ты знала, что дедуля однажды предлагал натравить своего юриста на всех парней, которые ко мне подкатывают? — Она достает телефон, смотрит на экран и кладет его на стол. — В смысле, это могло бы сработать. Юридические угрозы отлично убивают романтику.

— Могу представить. — Я улыбаюсь. — А он когда-нибудь предлагал вытащить тебя из тюрьмы под залог?

— Всего дважды. — Она фыркает, и я смеюсь. — Помнишь, как он взял нас на «Дельфи» смотреть тюленей?

О да.

У меня очень яркие воспоминания о наших прогулках на его роскошной яхте. На этой огромной парусной яхте было все, что только можно вообразить: полностью оборудованная кухня, несколько широкоформатных телевизоров, мягкие кожаные сиденья, словно облака. Да забудьте о джакузи — у нее была собственная сауна.

Большую часть времени мы торчали на палубе, раскидывали руки навстречу ветру, пока Лео рассказывал истории о своих путешествиях по миру или показывал нам диких животных.

Когда темнело, мы иногда сидели там и смотрели на маяки, светящиеся вдали. Когда двигатель глох, а вокруг оставались только звезды, море и тишина, мир казался бесконечным.

От воспоминания в груди ноет.

Интересно, кому достанется старая лодка?

— Тогда было столько тюленей. Я с тех пор столько не видела, даже в Бар-Харборе, — говорю я, стараясь держаться за счастливые воспоминания.

— Они были так близко. Им было плевать, что мы рядом. Маленький детеныш подплыл прямо к лодке. — Марго снова устало улыбается, но эта улыбка не доходит до глаз. — Дедуля был в восторге. Честно, возможно, это был последний раз, когда я видела, как он так смеется.

— В другой жизни он мог бы стать одним из тех безумных фотографов дикой природы, которые носятся по всему земному шару.

Марго качает головой.

— Нет, он был слишком нетерпеливым. Он бы ни за что не смог так долго сидеть на месте.

Я смеюсь, потому что это правда.

Леонидас Блэкторн прожил так долго, потому что всегда был в движении. Суетился на кухне, строил с нами сложные песчаные замки на пляже, водил нас под парусом или просто занимался одной из тысячи вещей, которые удерживали на плаву его денежную империю.

— Помнишь, как дед одолжил мне Ареса на первый уикенд в колледже? — спрашивает Марго.

— Арес! — Я нежно улыбаюсь.

Пес Леонидаса был спокойным компаньоном: угрюмый старый бассет-хаунд, который больше ласки любил только одно — спать.

По крайней мере, он был псом Леонидаса. Не знаю, кому он теперь достанется. Надеюсь, Марго.

— Он не сдвигался с места, что бы мы ни делали, а тогда он был намного моложе, — говорит она, делает еще глоток напитка и вздыхает, когда кофеин ударяет в кровь.

— Морковь кубиками, курица, стейк. Хорошие были взятки. — Я с улыбкой загибаю пальцы, перечисляя еду.

— Этот пес живет ради дремы.

— Жизненно. — Я фыркаю. — Помнишь, как я ползала по саду минут тридцать, надеясь, что он пойдет за мной?

— Ты выглядела как кузен Итт. — Лицо Марго кривится.

— Или как нечто из японского фильма ужасов, наверное. Все ради шарма.

— Арес шарма не оценил.

— Прошу прощения, — возмущенно выдыхаю я. — В конце концов он встал и поплелся за