Принц ненависти - Джаггер Коул Страница 2

Вот почему всё это — от одежды, в которую я одета, до самого нахождения в этой комнате — для меня так шокирующе ново. У меня даже смартфона не было до двух месяцев назад. Всю свою жизнь я знала только монастырь, сестёр, которые меня воспитали, и, конечно, пианино в оранжерее, которому я посвятила тысячи часов.

Сестра Кармен говорит, что я талантлива от природы. Что моя способность играть и моя тяга к музыке — доказательство того, что я была предназначена для Богоматери Хильдегард. Монастырь назван в честь святой Хильдегард Бингенской, покровительницы музыкантов и писателей, которая сама была выдающимся композитором.

Я не знаю. Но я точно знаю, что игра на пианино — возможно, моё самое любимое занятие в мире.

Мой мир, состоящий исключительно из Богоматери Хильдегард, расширился два месяца назад, когда мой отец вернулся в мою жизнь. Это было воссоединение, как из голливудской романтической комедии, которые сёстры любили показывать по пятницам в главном зале.

В этом фильме простая деревенская девушка — живущая в монастыре, ни много ни мало! — обнаруживает, что у неё действительно есть семья. У неё есть отец. Более того, он баснословно богат, ужасно красив и, что самое важное, совершенно без ума от того, что наконец нашёл дочь, с которой был вынужден попрощаться двадцать лет назад.

С того воссоединения два месяца назад меня закрутило в водоворот высшего света Лондона и миллиона вещей, которые настолько выше моего понимания, что иногда я чувствую, что тону.

Но деловая встреча такого масштаба с отцом, который не отвечает на звонки уже целых два дня, — это совершенно новый уровень.

Я снова смотрю на Эльзу.

— Он звонил?

Её губы кривятся, пытаясь скрыть тень, пробежавшую по её лицу.

— Пока нет. — Тень исчезает, и она улыбается мне своей привычной, корпоративной, точной улыбкой. — Уверена, он просто задерживается. Но, честно говоря, Роза, беспокоиться не о чем. Пол уже так делал — пропадал, когда погружался в деловые переговоры, которые длились днями. И я очень хороша в своём деле. Что бы мистер Дракос ни хотел от этой встречи, поверь мне: я более чем способна справиться и без твоего отца.

Я молча киваю, снова опуская взгляд на свои переплетённые руки под столом. Приятно слышать это от неё. Но это всё ещё омрачается огромным слоном в комнате.

— Ты всё ещё хочешь знать, почему тебя попросили быть здесь, да, Роза?

Я нервно смотрю на неё, но она просто спокойно улыбается.

— Твой отец ведёт много дел со многими людьми. Я немного знакома с организацией Дракосов и знаю, что семья для них важна. Я предполагаю, что они либо попросили тебя быть здесь как... — она делает пальцами кавычки, —...наследницу твоего отца. Или же твой отец хотел, чтобы ты была здесь, чтобы показать Атласу Дракосу единый семейный фронт как стратегический бизнес-ход.

Я сглатываю, комок страха в желудке разгорается с новой силой.

Атлас Дракос — то есть, наследник самой могущественной греческой мафиозной семьи в стране, возможно, в мире.

Или, по крайней мере, так сказал мистер Гугл, когда я готовилась к этой встрече. Гугл также сообщил, что мужчина, приходящий на встречу сегодня, был в центре невероятного количества обвинений в убийстве, нападении, подкупе свидетелей и краже улик, ни одно из которых к нему не прилипло.

В трёхсотый раз я задаюсь вопросом, где, чёрт возьми, мой отец.

— Ты думаешь о худшем. Я понимаю.

Я поворачиваюсь и вижу, как Эльза приподнимает бровь.

— Я помню свой первый раз, когда я села с клиентом и с кем-то вроде мистера Дракоса. — Она пожимает плечами. — Уверена, интернет рассказал тебе всякие страшилки о нём. Но поверь мне, такие мужчины, как он, действуют точно так же, как любой корпоративный генеральный директор, большинство из которых совершали гораздо худшее, чем самопровозглашённые гангстеры вроде Атласа Дракоса. Если ты думаешь, что он войдёт сюда и будет говорить о кровавых контрактах или убийствах, то позволь мне развеять этот миф прямо сейчас. Скорее всего, он здесь, чтобы обсудить какой-то контракт на недвижимость, который твой отец заключил с ним.

Она снова одаривает меня уверенной улыбкой, когда мы слышим шаги, приближающиеся к двери. Затем в одно мгновение улыбка исчезает с её лица, и я с изумлением смотрю, как она превращается в смертельно хладнокровного, искушённого юриста, которым и является.

— Время игры, Роза.

Она встаёт. Я тоже встаю, как раз когда дверь открывается. Но вся уверенность, которую я черпаю из неё, исчезает, когда дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается крупный, коренастый, угрюмый и жестокий мужчина. Вместе с ним, кажется, приходит зловещая сила, которая высасывает свет из комнаты, когда он останавливается в двух шагах от двери.

Сжав кулаки по бокам, нахмурив густые брови, угрожающий коренастый мужчина обводит комнату мрачным взглядом, скользя им по мне и даже по Эльзе, словно нас здесь нет. Его губы кривятся угрожающе.

— Трус, — шипит он под нос.

Он поворачивается и бормочет что-то на греческом, как мне кажется, кому-то за дверью. Затем он подходит к столу, выдёргивает стул напротив нас с Эльзой и тяжело опускается на него, как вождь варваров, вернувшийся с битвы.

За ним в комнату входит другой мужчина: моложе, гораздо более мрачно привлекательный, но не менее опасный на вид, чем сидящий напротив меня хмурый мужчина.

Эльза прочищает горло.

— Мистер Дракос, — любезно говорит она, обращаясь к мужчине лет тридцати пяти или около сорока, развалившемуся на стуле напротив. Я замечаю, что она не протягивает руку, потому что очевидно, что он всё равно не будет её пожимать.

— Эльза Гинн. Я адвокат мистера Лорана. А это...

— Где, блять, твой клиент? — рявкает Атлас.

Холодный, голый страх разрывает и царапает моё сердце. Тем временем Эльза выглядит так, будто она в своей стихии.

— Мои извинения, мистер Дракос. В последнюю минуту возникло нечто срочное, и мистер Лоран не смог вырваться. Он передаёт свои глубочайшие сожаления.

— Сожаления не помешают мне вырвать его грёбаное сердце из груди и трахать дыру, которую оставит мой кулак.

Моё лицо бледнеет. Затем молодой человек позади него опускает тяжёлую, сильную руку на массивное плечо Атласа и переводит взгляд на Эльзу.

— Вы должны простить моего старшего брата, — рычит мужчина глубоким, тёмно-чувственным голосом. Он тонко улыбается Эльзе, протягивая мускулистую руку, которая едва не разрывает швы его дорогого костюма.

— Арес Дракос, мисс Гинн, — мурлычет он, пожимая её руку, прежде чем его острый взгляд скользит ко мне. — А вы, должно быть...

— То, что мне причитается.