Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл Страница 22

спину с белеющими на смуглой коже шрамами. Залипаю на крепкие руки, которые берут что хотят и выбрасывают ненужное одинаково легко. Взгляд все ниже… Помню, как впивалась в эту задницу ногтями, умоляя быть жестче. Ну почему все, что есть в нем, кажется таким привлекательным? Будь он даже в костюме креветки, я все равно называла бы его самым красивым.

«Нельзя. Он под запретом. Этот парень не для тебя», – умоляюще шепчет внутренний голос.

«Но он мой!» – спорю я.

«Он сам от тебя отказался. Бросил».

«Сейчас он здесь».

«И ты ему совершенно не нужна».

«Зато он мне нужен».

Глава 6

POV Аня

Осколки разбитого стакана убраны, большинство роллетных жалюзи опущено. Ливень немного стихает и теперь легонько стучит по куполу, внутри которого накал страстей тоже, похоже, улегся. Мы с Никитой сидим на диване, устроившись друг напротив друга: я, завернувшись в тонкий мягкий плед, расслабленно обмякаю, он распечатывает бутылку коньяка и пьет прямо из горла.

– А ты запасливый, – подмечаю неловко, ведь именно по моей вине была утеряна предыдущая бутылка. – Поделишься?

– Он не холодный, – предупреждает Никита.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Вытягиваю руку, Никита передает бутылку мне и кладет локоть поверх спинки дивана, подпирая висок пальцами. Делаю небольшой глоток, приложив стеклянное горлышко к губам. Язык и горло обжигает, а после в груди разливается приятное тепло. Я помню этот вкус, знаю этот коньяк. Тот самый, что я пила в ночь нашей первой близости. Никита смотрит на меня из-под полуприкрытых век, смотрит так же, как и тогда. Пронзительно, волнующе, гипнотически-волшебно. Это восхитительная казнь, и я сама пришла к палачу, питая ничтожную надежду на спасение и исцеление.

– Вот объясни мне, – заговаривает Никита, пьяно растягивая слова, – какого рожна ты примчалась сюда проверять мои нервы на прочность, если у тебя должно быть лучшее в жизни свидание?

– Откуда ты?..

– Птичка одна накукарекала.

Догадываюсь, о ком из пернатых речь. Постукиваю пальцами по стеклу бутылки, и Никита выгибает брови, намекая, что все еще ждет ответ. Ничего, потерпит. У меня тоже есть вопросы.

– Ты из-за этого избил Васю?

– Что? – морщится Никита.

– Не прикидывайся, я его видела. Обнять и плакать.

– Ну и обнимала бы. Я-то здесь при чем?

– При том, что он твой друг! Как ты мог с ним так обойтись, что бы он там тебе ни наговорил?

– Да? – Никита зловеще улыбается и забирает у меня бутылку. – Друг, значит? Ну конечно, когда это удобно, я всем друг. Если надо решить проблемы, дать денег в долг, помочь с работой, жильем. Если нужно разобраться с какой-нибудь гопотой или ахеревшими мажорчиками. Вот тут, разумеется, Никита очень даже полезен, и мой характер никого не смущает, а в остальное время я просто знакомый псих, заслуживающий только порицания и осуждения. Хочешь знать, за что я отмудохал Васю? За то же, что и другие его пиздят, – он не знает, когда нужно заткнуться, не видит чужих берегов, а свои защитить не в состоянии. И если ты, моя маленькая покровительница убогих, считаешь, что знаешь его достаточно хорошо, то прекрасно понимаешь, о чем я. Когда лаешь на бешеную собаку без намордника, хули удивляться, что она тебя покусала? Мм?

Не нахожусь с ответом, но Никита его и не ждет. Продолжает с еще большим презрением:

– Или что там еще? Хочешь об ответственности поговорить? Тоже меня повоспитывать? Я, в отличие от многих, несу эту долбанную ответственность за все, что делаю или говорю. Не прикидываюсь тем, кем не являюсь, не терплю того, что мне не нравится. И представляешь, могу за себя постоять, за любое свое мнение или действие. И я буду делать это теми методами, которые мне подходят. Я не скрываю своей сути, Аня, не вижу смысла, мне чужое одобрение до звезды. А если кого-то это не устраивает, то рядом с собой я никого не держу.

Опускаю голову, переваривая услышанное. По обыкновению жестоко, но откровенно.

– А Матвей, он здесь при чем? Ему-то за что прилетело?

– За собачье имя, – выплевывает Никита и заливает желчь коньяком.

– А если серьезно?

– Серьезно. Оно и правда собачье. Ты не замечала?

– Никита-а-а… – устало тяну я, понимая, что мы теряем нить разговора.

– Что? – переспрашивает он, откидывая еще влажные волосы со лба, и пытливо щурится. – Так ты из-за него? Приехала предъявить вместо своего ушлепка? А он где, остался дома борщ варить? И как, вкусный?

– Ну что ты несешь?

– А что такое? Завалилась тут, отбираешь мой коньяк, отчитываешь, за пацанов впрягаешься? Может, еще и стрелку мне забьешь? Выйдем один на один? Я тебе даже поблажку сделаю за тупую смелость, буду драться с закрытыми глазами и связанными за спиной руками.

– Не собираюсь я с тобой драться! – психованно отмахиваюсь я.

– Тогда что ты здесь делаешь?! – раздраженно грохочет Никита.

От глубокого злобного дыхания мои плечи и грудь рвано поднимаются и опадают. Никита подносит бутылку ко рту, намереваясь выпить еще, но я ее отнимаю.

– Если ты сейчас ее разобьешь… – грозит он сурово.

– Не планировала, – отвечаю я и пью, чуть зажмурившись на втором глотке, но все равно делаю еще парочку контрольных. Мне нужен допинг или анестезия, даже не знаю, что сейчас важнее. Передаю коньяк обратно, шумно выдохнув, и смотрю в темно-карие, жгучие глаза. – Я здесь, потому что не могла позволить другу пить в одиночку. Решила, компания тебе не помешает.

– Опять ты про эту дружескую хероту, – качает он головой.

– Не одобряешь?

– А сама?

Слова застревают в горле; Никита, на удивление, тоже больше ничего не говорит. Подмена понятий, поиск причин, тревога перед последствиями. Все это там, за пределами нашего маленького убежища, где хочется быть хотя бы немного честнее.

– Мне бы этого хотелось, – признаюсь сквозь волнение и добавляю для убедительности тихое и надрывно-искреннее: – Очень.

Щеки вспыхивают стыдливым жаром, коньяк все больше расслабляет тело. Никита опасно долго смотрит в пустоту, а затем его взгляд фокусируется на моем лице. Могу предположить, что он обдумывает какое-то решение, но в чем его суть, даже представить боюсь.

– Ладно. Рассказывай тогда. – Никита вытягивает правую ногу, укладывая ее рядом с моим бедром, и вальяжно откидывается на подлокотник дивана. – Какие новости? Как справляешься с ролью бармена?

Оторопело хлопаю ресницами, неуютно поерзав на месте. Это какая-то уловка? Проверка?

– Аня, ну что опять? Дружеская беседа, все как заказывала. Вытаскивай кочергу из задницы и включайся.

– Эмм… да все нормально. Макс меня обучил, так что…

– Уже