Другие методы - Полина Ветер Страница 3

Сжимаю руль до побелевших костяшек.

Не стоит сейчас вываливать наружу свою сущность.

Девочка устала.

Она в замешательстве и не знает, что делать.

Пришла ко мне, глупая, поддавшись порыву.

А потом, тут же, устроила истерику.

Словно меня её беременность не тревожит.

Но теперь не так всё просто.

Я, конечно, в свои сорок три года абсолютно не готов снова стать отцом.

Это абсурд какой-то.

Но эта новость настолько ошарашила, что я просто не смог мыслить логически и повёз Олю в клинику для подтверждения.

А потом она меня разозлила.

Своим высказыванием, что сама будет воспитывать «нашего» ребёнка и моё участие необязательно.

Я уже говорил, что мозги у этой девочки функционируют неоднозначно и периодически выдают какую-то херню, не спрашивая разрешения?

С того момента, как она сообщила мне «радостную новость», сама того не подозревая, подписалась на моё постоянное присутствие в её жизни.

Беда только в том, что теперь я вынужден держать себя в руках, находясь рядом с ней, а мне бы очень хотелось выпустить наружу своего внутреннего зверя.

– Откуда ты знаешь этот адрес?

Она спрашивает тихо, но с подозрением, а я усмехаюсь.

Мы подъехали к дому её матери.

Девочка… Я знаю о тебе практически всё.

– Завтра я заеду. – Смотрю на наручные часы. – Где-то в четыре.

– Зачем?

Меня бесит этот вопрос. Я уже готов злиться.

Но вовремя себя останавливаю.

Теперь всё по-другому.

Хотя меня преследует стойкое ощущение дежавю.

Почему жизнь такая цикличная?

Мне сорок три. Я серьёзный мужик с огромным багажом за плечами…

А ощущаю себя тем девятнадцатилетним пацаном, которого бросили во взрослую жизнь, неожиданно и бесповоротно.

Но именно тот опыт не даёт мне сорваться и послать всё к чертям собачьим…

– Заеду завтра в четыре.

Наклоняюсь к ней, отмечая, что почти не дышит, затаив дыхание. Зрачки такие огромные, можно подумать, что возбуждена до предела.

Я знаю, что это так. Но игнорирую сей факт.

– Лучше свои вещи собери заранее. – Чувствую недовольный выдох своей кожей. – Завтра я заберу тебя.

Девочка пыхтит и вся сжимается пружиной.

– Что значит «заберу»?

– Значит, ты теперь будешь жить со мной.

– А если я не хочу?

Пытается бросить мне вызов.

И я, если честно, еле сдерживаюсь.

Но, слава богу, сегодня силы уже на исходе и совесть моя на её стороне.

Она ведь не знает, что даже четверти того, что хотел с ней сделать, почему-то так и не претворил в жизнь.

Чёртова девка.

Быстрее уходи из машины.

Я и так на пределе.

Не нужно испытывать судьбу.

– Спокойной ночи, девочка.

Я только чуть наклоняюсь вперёд, чтобы вдохнуть её запах, но она снова интерпретирует это по-своему.

Преодолевает оставшееся расстояние между нами и, обхватив ладошками мои щёки, прикладывается губами к моему рту, посылая тревожные сигналы вниз: от позвоночника к паху, где собирается неудовлетворённая потребность.

Твою мать…

Её почти невинный поцелуй мне напрочь сносит самообладание, и я снова уже готов взять её прямо в машине без всяких атрибутов, словно пацан-переросток, дорвавшийся до женской плоти.

Стоп.

Никуда не годится.

Отрываюсь от малышки, с трудом удерживая себя в узде, поглаживаю её губы большим пальцем, а потом убираю руки совсем.

– Иди.

Она всхлипывает и, рывком открыв дверь, выскакивает из машины, бежит к подъезду.

Я откидываю голову на сиденье.

Надо бы напиться.

Сегодня, мать его, просто надо.

* * *

– Ты же не собираешься быть его содержанкой? – Мама со сложенными на груди руками наблюдает за тем, как я складываю вещи в сумку.

Это уже, похоже, вошло в привычку. Собирать и разбирать баулы и переезжать с места на место.

Я и сама не могу объяснить, зачем это делаю. Просто, наверное, знаю – если Сергей сказал, что заберёт меня, – он это сделает. С вещами или без. Поэтому лучше не выпендриваться и взять всё необходимое.

Мама права, конечно. Ситуация у меня хреновая. Я беременная, без собственного жилья, без работы, и всё ещё непонятно, как Удальцов относится к этому ребёнку. Может, бдительность усыпить пытается, чтобы я расслабилась, а потом отправит на операцию.

Стараюсь об этом не думать.

Я ведь собираюсь жить у него на птичьих правах, не зная, что у этого мужчины на уме.

– Оля, я тебя по-хорошему прошу, одумайся! – не унимается женщина. – Помнишь тётю Галю? С которой мы на йогу раньше ходили… Она говорит, у них в отделе место освободилось, вроде как секретаря, что ли. Давай я узнаю, пока срок ещё маленький, устроишься. Незачем тебе ехать к этому мужику, ребёнка мы и сами поднять можем.

Выдыхаю.

Нужно подумать.

Вчера эмоции настолько захлестнули, а надежда была такая явная и осязаемая, что просто мозг отключился. Я снова сама его целовала.

Как будто ему это нужно. Дура…

– Я подумаю. – Отвечаю тихо, присаживаясь на кровать с какой-то кофтой в руках. Снова накатывает какое-то бессилие. – Ты узнай, я подумаю.

– Хорошо. – Мама выходит из комнаты, окинув меня напоследок укоризненным взглядом.

Нам не было легко эти недели, ведь мы отвыкли уже вместе жить.

По большей части молчим, но я чувствую её недовольство и желание высказать всё вслух.

И мысль, что я задержусь тут надолго да ещё и не одна, меня ох как не радовала.

Это всё странно и не вовремя.

Но я всё равно, ни при каких условиях, не откажусь от малыша.

Потому что если он появился, значит, так нужно. Именно сейчас.

Тошнота снова подкатывает к горлу, и следующие полчаса я провожу в компании с «белым другом». Токсикоз проявляет себя без какого-то определённого режима. Это началось всего два дня назад, но уже вымотало неимоверно.

И почему-то после посещения ванной комнаты у меня отпадает желание что-то собирать и подчиняться кем-то выдуманным правилам.

Я так и оставляю чемодан полусобранным на полу своей комнаты, которую мне так любезно предоставил для проживания Сашка.

Они с его девушкой Алёной вместе снимают квартиру, и вещей своих здесь брат оставил не много. И я за эти три недели уже привыкла к прежним условиям жизни. Единственное, к чему никогда не привыкну, – это способность мамы выводить меня из себя. В этом виде спорта у неё «чёрный пояс».

Можно было бы на многое закрыть глаза. Не обращать внимание на её выпады. Войти в положение, со всем соглашаться. Как раньше.

Но после знакомства с Сергеем во мне что-то поменялось.

Я больше не хочу жить по чужим правилам.

Моя жизнь проходит так, как хотят другие.

Но только не теперь.

Поэтому я переодеваюсь в свободные брюки, мягкий свитер, распускаю волосы