Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 33

— Больше не буду, — всхлипываю и улыбаюсь, врач лишь качает головой, мол, «ага, так и поверил».

— Меня зовут Георгий Алексеевич, я ваш лечащий врач, — представляется он. — Как вы себя чувствуете?

— Терпимо, голова болит и мутит немного, — честно отвечаю.

— Вам очень повезло, Олеся Константиновна. У вас было сильное отравление, но состояние удалось быстро стабилизировать. К счастью, благодаря вашим смелым друзьям, которые бросились в огонь и вытащили вас вовремя, — заключает врач, пристально глядя на меня.

— Друзья? — не скрывая своего удивления, переспросила.

— Именно. Один из ваших друзей кинулся в огонь, рискуя собой. Кстати, он тоже был у нас, получил необходимую медицинскую помощь, — добавляет Георгий Алексеевич, словно между делом.

Я молчу, пытаясь осознать услышанное.

Перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний: яркие языки пламени, удушающий дым, чей-то сильный голос, зовущий меня. Вот только чей? Неужели Влад?

— С ним всё в порядке? — обеспокоено уточнила. Я же не прощу себя, если окажется, что Влад пострадал из-за меня.

— Ожоги на руках и небольшое отравление, которое он предпочёл перенести на ногах, отказавшись от госпитализации. — отвечает врач, чуть нахмурившись, явно недовольный такими упрямыми пациентами.

Странно, Алина бы не позволила ему так наплевательски отнестись к своему здоровью.

Георгий Алексеевич сам проводит со мной все необходимые манипуляции, внимательно следит за моим состоянием и, уходя, строго-настрого велит больше не вскакивать с постели.

— Если что, сразу зовите медсестёр, — добавляет он, бросив на меня укоризненный взгляд.

Необычно быть на месте пациента. Обычно это я, как медсестра, укладываю и успокаиваю больных, заботясь о каждом. А теперь сама лежу, беспомощная, и чувствую себя совсем иначе.

Долго смотрю в потолок, пытаясь отвлечься, но мысли уносят меня далеко отсюда. Моё материнское сердце всё ещё тревожно сжимается. Как там моя девочка? Как она справляется после всего, что произошло вчера? Сердце щемит от беспокойства, и я не могу найти себе места.

Вдруг дверь палаты открывается, впуская Алину и Лену. Они заходят с пакетами, полными фруктов, и, заметив, что я в сознании, обе громко выдыхают с облегчением.

— Привет! Как ты тут? — первой заговорила Лена, пока Алина уже начала раскладывать принесённое.

— Нормально. А где Лада? — спрашиваю, не в силах скрыть тревогу.

— Не переживай! С ней всё хорошо, — поспешно успокаивает меня Алина, уловив нотки беспокойства в моём голосе.

Алина присаживается на край моей больничной постели, а Лена, пододвинув стул поближе, садится на него.

— Сильно она испугалась? — закусываю губу, чтобы как маленькая не разреветься.

— Испугалась, но сейчас уже всё хорошо, мы тут были ночью, как только тебя привезли. Ладу осмотрели, всё хорошо! — Алина кладёт свою ладонь поверх моей, её прикосновение тёплое и успокаивающее. — Как только тебя перевели из реанимации в палату и нам сказали, что твоей жизни больше ничего не угрожает, мы с Владом и Ладой поехали к нам. Она сейчас с моей мамой. Мы твоим родителям не сообщали, я переживала. Ты же говорила, что у дяди Кости с сердцем проблемы. Никто не рискнул им звонить.

— Спасибо. Всё правильно, не стоит их беспокоить, всё хорошо закончилось, — согласно кивнула я, но не смогла удержаться от вопроса: — Выяснили причину возгорания?

— Пожарные сказали, что виновата старая проводка, в той закрытой кладовке случилось короткое замыкание, — мрачно ответила Лена. — Нам сказали, что мы можем подать в суд, ведь есть пострадавшие. Я считаю, нам стоит именно так и сделать.

— Не думаю, что это было умышленно, зачем с ними судиться из-за этого... — начала я, но Лена перебила меня, её глаза вспыхнули гневом.

— Несчастный случай? — она подняла на меня взгляд, полный возмущения. — А если бы Игорь не успел тебя вытащить? Ты хоть понимаешь, чем всё могло закончиться?

— Игорь меня спас? — шокировано смотрела я на Лену и Алину.

— Да, — подтвердила Лена. — Алина позвонила Владу, и он вместе с Игорем и Никитой приехали. Как только Игорь увидел, что тебя нет с нами на улице, он со всех ног бросился к дому... — Лена пересказала события минувшей ночи.

— А где он сейчас? — спросила я, чувствуя, как пересохло в горле. Голос прозвучал хрипло, будто не мой.

— Он был с нами у реанимации, — начала Алина, осторожно подбирая слова. — Лада сидела у меня на коленях, всё время ёрзала, а потом вдруг повернулась к Игорю. И знаешь, Олесь… — Алина замялась, но, собравшись с духом, продолжила: — Думаю, он всё понял. Что Лада — его дочь.

— Он даже побледнел, — подхватила Лена, — сел прямо на пол, будто земля ушла из-под ног, и несколько минут просто смотрел на неё. А потом резко вскочил и ушёл, ничего не сказав.

Я со стоном прикрыла правой рукой глаза, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на меня. Значит, Гуляев скоро объявится. И вряд ли наш разговор будет спокойным...

На следующий день девочки снова навестили меня и даже дали поговорить с дочкой по видеозвонку. Я выдохнула с облегчением, когда увидела её улыбчивую мордашку на экране телефона — её звонкий голос и радостные глаза сразу подняли мне настроение и успокоили душу.

Влад и Никита прислали мне по букету цветов. От Влада — изящные белые розы, к которым прилагалась открытка с тёплыми словами: «Выздоравливай скорее и ждем тебя в строю. По тебе скучают не только близкие, но и твои пациенты.» От Никиты — яркая корзина с подсолнухами.

Родители уже тоже были в курсе событий. Они приезжали с горой контейнеров, наполненных домашней едой.

Я уже по-тихонечку начала вставать с постели, и когда пришёл ещё один человек проведать меня, я стояла у окна, спиной к двери.

— Привет, пропажа! — раздался голос, и я обернулась на звук. Сначала в дверном проёме появился огромный букет алых роз, что заставило меня невольно улыбнуться, а затем и человек, принесший их.

Давид. Мы с ним действительно последний раз общались около недели назад. Он уехал на какую-то «выездную серию», что бы это ни значило, и наше общение сошло на нет. Возможно, есть пара пропущенных сообщений, но я не