Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 8

Я делаю вид, что не понимаю намёка. Лада уже несколько месяцев упрашивает завести кошечку, но я всё ещё сомневаюсь. Какую нам ещё кошку? Она ведь сбежит от нас в первый же день, не успев даже освоиться. Я наклоняюсь к дочке и, прищурившись, говорю:

— А ты уверена, что котёнок захочет остаться с нами?

Она задумывается, потом с серьёзным выражением лица отвечает:

— Мы его будем любить, и он не сбежит!

Лада прощается со своими друзьями и воспитательницей, а я наблюдаю, как она искренне обнимает своих маленьких товарищей. Это так трогательно! Затем мы направляемся к машине, и по пути моя девочка начинает рассказывать, как прошёл её день.

— Мамочка, сегодня на завтрак у нас были оладьи! — сияет она, — А потом я играла с Катей в песочнице, мы строили замок, но он упал, когда Ваня решил его сломать. Мы немного поссорились, но потом помирились и вместе сделали новый, ещё красивее!

— А потом, — продолжает щебетать Лада, — мы рисовали! Я сделала картину для тебя, но ты уже видела! Тебе понравилось?

— Конечно! Очень красиво ты всё нарисовала — заверила я дочь.

Лада действительно красиво и много рисует, возможно стоит поискать художественный кружок для неё.

— Мам, а если мы всё-таки заведём котёнка, ты будешь с ним играть? — вдруг спрашивает она, переводя разговор на важную тему, её глаза блестят надеждой.

— Пуговка, — мягко начинаю я, стараясь не разбивать её мечту, — а кто же будет кормить и убирать за котёнком, м? Я много работаю, а ты в садике. Котёнку у нас будет скучно и одиноко. — пытаюсь аккуратно вырулить с этой темы.

Вижу в зеркале, как дочь задумалась, а потом в её глазах загорается искорка — словно лампочка, готовая осветить новую идею.

— А мы будем брать его с собой по очереди — на твою работу с тобой и в мой садик, — торжественно объявляет она. — Я уже и имя придумала — назову его Бесёнок.

Я округляю глаза и осторожно спрашиваю:

— Милая, а почему именно такое имя?

— Дядя Коля сказал, что я как маленький бесёнок. Мам, а что такое бесёнок? — с любопытством спрашивает мой ангелочек.

— Давай вместе спросим у дяди Коли, когда увидимся, — предлагаю я, улыбаясь. В ответ получаю кивок.

Уже дома мы вместе готовим ужин: я занимаюсь приготовлением, а Лада внимательно следит за процессом. Тему котёнка мы больше не поднимаем. После ужина и купания я читаю ей на ночь любимую сказку, и она быстро засыпает с улыбкой на лице. Целую дочку в щечку, оставляю прикроватный светильник включенным и тихонечко выхожу из спальни.

Глава 5. Вредный хоккеист.

День не задался с самого утра, и это ощущение меня преследовало на протяжении всего дня. Мы с Ладой проспали, и, проснувшись, я поняла, что времени катастрофически не хватает. Завтрак тоже не прошел без приключений: каша, которую я готовила, подгорела, и, несмотря на все старания, ее нельзя было есть. Пришлось в спешке соображать, как накормить дочку перед садиком.

На выходе из дома я вспомнила, что в соседней пекарне всегда есть свежие пирожки. Поскольку времени на полноценный завтрак не оставалось, я быстро купила один пирожок и чашку чая. Пока мы ехали в садик, Лада с аппетитом ела свой завтрак, умело успокаивая меня, что в саду она обязательно поест кашу. Тонкий голосок дочки, который звучал так уверенно, немного развеял мои тревоги.

Счастье, что я приехала в садик вовремя, было сродни чуду. В дороге я вспомнила о своих обязанностях на работе и попросила Ксюшу помочь мне подготовиться к рабочему дню. Я попросила ее проверить операционные на сегодняшний день, ведь в травматологии все должно быть готово к непредвиденным ситуациям. Мы никогда не знаем, когда к нам привезут пациента с травмой, и важно, чтобы все было на своих местах. От этого может зависеть чья-то жизнь.

Когда я наконец добралась до работы, в голове уже крутились мысли о том, что нужно успеть за день. Забегая в ординаторскую, я поздоровалась с Ксюшей и Василисой — нашим рентгенологом. Подхожу к шкафу и начинаю переодеваться в форму.

— Я всё подготовила и пополнила запасы,— сказала мне Ксюша, не поднимая головы из-за стола и продолжая заполнять медицинские карты.

Подойдя к зеркалу, сделала высокий хвостик — убрала волосы и повесила на шею фонендоскоп.

— Спасибо тебе за помощь,— поблагодарила я Ксюшу.

— Девочки, а чей Исхаков? — спросила Василиса, внимательно следя за моими руками, которые распихивали по карманам одноразовые перчатки.

— Мой,— подняла взгляд на неё я.

Василиса взглянула в свои бумажки и, не отрываясь, сказала:

— Привезёшь его ко мне на рентген после четырёх.

— Этот Исхаков неадекватен,— фыркнула Ксюша. — Отбитый на голову, он, похоже, часто головой об лёд бился.

— Почему об лёд? — спросила я, недоумевая.

Ксюша усмехнулась и пояснила:

— Так он же хоккеист, причём довольно знаменитый. За звёздностью иногда забывает о границах. Говорят, он привык решать всё силой и иногда ведёт себя вызывающе даже среди спортсменов.

— Главное — чтобы в больнице он не решил проверить свою силу на нас. Тогда точно будет весело… или не очень,— сказала я, пытаясь скрыть беспокойство.

— У нас есть свои методы работы с "трудными" пациентами,— хмыкнула Василиса, её глаза блеснули озорным огоньком.

— И какие же? — спросила Ксюша с любопытством.

— Сергеич! — рассмеялась Василиса. — Он тихонечко усыпит его, если буянить начнёт. А если всё-таки решит устроить сцену — у нас есть план Б: мягко, но настойчиво напомнить о правилах поведения. В конце концов, хоккеист или нет — тут все равны перед медициной.

— Да ладно вам, он наглый конечно, но вряд ли буйный,— добавила я с улыбкой.

Мы разошлись по своим рабочим местам. Ксюша направилась к своим пациентам, Василиса — в рентген-кабинет, а я отправилась к своим. Помимо хоккеиста, за мной было закреплено ещё двое — девушка с вывихом стопы и мужчина со сломанной рукой после неудачного падения с электрического самоката. Вроде взрослый