Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко Страница 11

Массированное перевооружение Египта советским оружием, о котором стало известно в сентябре 1955 г., было воспринято в Израиле как прямая угроза безопасности, как явное свидетельство подготовки Каира к решительной схватке с «сионистским врагом». «Чехословацкая оружейная сделка» серьезно изменяла баланс сил в регионе. Наряду с уже установленной Египтом блокадой Тиранского пролива, его участием в планировании и осуществлении акций палестинских партизан она не оставляла у израильтян сомнений в намерениях Египта добиваться окончательной победы и стереть Израиль с лица земли. М. Даян, бывший тогда начальником штаба израильской армии, писал в своих мемуарах: «По сегодняшним меркам это оружие, его типы и количество не кажутся такими уж ошеломительными. Но в то время это представляло собой невероятное ускорение темпов перевооружения Ближнего Востока. Только по количеству баланс вооружений был существенно смещен в ущерб Израилю; в качественном отношении это смещение было еще более ярко выраженным»[90].

Для Израиля с начала его существования проблема пополнения своих арсеналов современной военной техникой стояла особенно остро. В 1950-х годах американская администрация во главе с Эйзенхауром не была настроена вооружать Израиль в ущерб своим отношениям с арабскими странами. В этот период наиболее тесное сотрудничество в военной области у Израиля развивалось с Францией. К тому же французское правительство, ведшее в этот период войну в Алжире против сил национального освобождения, было заинтересовано в использовании египетско-израильского противостояния в борьбе против алжирских повстанцев. Египетский режим оказывал им помощь, в том числе переправляя оружие. Впоследствии М. Даян признавал, что Франция снабжала Израиль оружием с очевидным прицелом, что в дальнейшем оно будет использовано против Египта. Складывавшаяся зависимость Израиля от военных поставок из Франции сыграла немаловажную роль в его втягивании в планы по восстановлению позиций бывших колониальных держав в зоне Суэцкого канала.

Впрочем Израиль не исключал для себя возможности военного сотрудничества и с Советским Союзом. В частности, об этом свидетельствуют комментарии М. Шарета по поводу его уже упоминавшейся беседы с Молотовым, в которых он выражает сожаление, что советская сторона «не предложила нам даже в самой завуалированной форме какое-либо вооружение»[91]. Позже, в 1958 г. Д. Бен-Гурион напрямую запрашивал советского посла о возможности получения от Советского Союза тяжелого вооружения (самолетов-истребителей, бомбардировщиков, танков, подводных лодок). Однако советское руководство, обеспечивая оружием арабские страны, считало, что «получение Израилем дополнительного количества оружия может только повести к дальнейшему обострению положения в этом регионе». В записке в ЦК КПСС по этому вопросу первый заместитель министра иностранных дел СССР В.В. Кузнецов писал: «Обращение Бен-Гуриона, по-видимому, рассчитано на то, чтобы поссорить Советский Союз с арабскими странами, а в случае отказа Советского Союза производить поставки оружия Израилю оправдать перед общественным мнением увеличение поставок вооружений Израилю западными державами»[92]. Эта непомерная боязнь потерять расположение арабских стран вызывала недоумение у израильтян, которые в беседах с советскими дипломатами не раз задавали им вопрос, почему же отношения с Израилем не мешают США и другим западным странам развивать разнообразные связи и с арабским миром. Однако в условиях «холодной войны» трудно было ожидать от Советского Союза более сбалансированного подхода к поставкам вооружения в ближневосточный регион.

Суэцкий кризис еще более усугубил нараставшую в предыдущие годы тенденцию негативного восприятия Израиля в советском руководстве. В ноте от 5 ноября 1956 г., направленной израильскому премьер-министру от имени председателя Совета министров СССР Н.А. Булганина с требованием прекращения военных действий и вывода войск с египетской территории, содержалось недвусмысленное предупреждение, что действия Израиля ставят «под вопрос само существование Израиля как государства»[93]. По словам М. Даяна, Бен-Гурион был взбешен презрительно-пренебрежительным тоном этого послания, которое израильское руководство восприняло как прямую угрозу существованию Израиля[94].

В этой же ноте Израиль уведомлялся об отзыве советского посла из Тель-Авива. Посол Абрамов А.Н. вернулся в Израиль весной следующего 1957 г.

Нельзя не отметить, что занятая Советским Союзом позиция по событиям в зоне Суэцкого канала, поддержка, оказанная Египту в ООН и за ее пределами, способствовали мобилизации общественного мнения во всем мире против англо-франко-израильской агрессии. Известный египетский журналист, соратник Насера М. Хейкал писал, что «события, последовавшие за сделкой по оружию, кульминацией которых стало англо-франко-израильское нападение на Суэц в 1956 г., очень сблизили Хрущева и Насера»[95]. Правда, египтяне рассчитывали на более смелую и своевременную советскую помощь — ведь так называемые «ракетные ноты» с угрозами в адрес Англии и Франции, а также уже упоминавшаяся нота Израилю были разосланы только 5 ноября 1956 г., более чем через неделю после начала интервенции. Сами эти угрозы являлись в значительной степени блефом: еще не было достаточно отработанных технических возможностей для их осуществления, да к тому же военная конфронтация с Западом не входила в планы советского руководства. Некоторые авторы утверждают, что именно это запаздывание и сдержанность в оказании практической помощи породили те ростки недоверия, которые на дельнейших этапах советско-арабского взаимодействия разрастались до существенных разногласий[96].

Участие Израиля в Синайской кампании дало повод Советскому Союзу в полной мере реализовать курс на сворачивание отношений с ним, который был намечен уже в начале 1955 г. В ноябре 1956 г. были аннулированы торговые соглашения о поставках нефти в Израиль и закупках у него цитрусовых и других фруктов, что являлось серьезным ударом по израильской экономике. Несмотря на все старания Израиля возобновить нормальные торговые отношения советское руководство до 1967 г. так и не санкционировало заключение каких-либо новых экономических договоров. Исключением стала только сделка о продаже Израилю части российской недвижимости, приобретенной в Палестине еще в период до 1917 г.

В октябре 1964 г. за несколько дней до смещения Н.С. Хрущева министр иностранных дел Израиля Г. Меир и советский посол в Израиле М. Бодров подписали соглашение, которое вошло в историю под названием «апельсиновой сделки». Советский Союз продал Израилю фактически за бесценок, всего за 4,5 млн. долларов, 22 объекта недвижимости, расположенных на его территории. В прессе появились тогда сообщения, что большую часть этой суммы израильтяне оплатили поставками цитрусовых, хотя на самом деле Израиль расплачивался разнообразными товарами широкого потребления. Мотивы столь неразумного разбрасывания имущества, доставшегося России с большим трудом в XIX в., до конца непонятны. По-видимому, свою роль в этом решении сыграл антиклерикальный настрой советского руководства, самого Хрущева. Некоторые исследователи считают, что сохранение Русской Палестины никак не вписывалось в хрущевский проект «окончательной победы над религиозными предрассудками»[97]. Есть предположения, что Хрущев, делавший ставку