Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко Страница 37

Просьбы Египта о поставках 400 тыс. т муки были удовлетворены лишь частично. Косыгин, с которым египетский посланник имел четыре встречи в ходе визита, назидательно наставлял Амера в вопросах экономических реформ и отказал в пересмотре сроков погашения египетских долгов{387}.

Все же прагматические интересы советского государства требовали укрепления связей с самой влиятельной страной арабского мира. С начала 1960-х гг. в советской доктрине безопасности особое внимание уделялось угрозам, исходившим из района Средиземноморья. В Средиземном море находился Шестой флот США, на авианосцах которого базировались бомбардировщики с ядер-ными зарядами. Помимо этого, с 1963 г. американцы направляли в этот регион подводные лодки, вооруженные ракетами «Поларис» с дальностью полета 2500 км. Для СССР это означало, что возрастала угроза атаки ядерных сил Запада, расположенных вблизи советской территории. В разработанной в послевоенный период военно-морской доктрине, автором которой был адмирал С.Г. Горшков, как один из стратегических приоритетов выдвигалась нейтрализация угрозы со стороны авианосцев Шестого флота и подводных лодок с «Поларисами». Для выполнения этой задачи необходимо было обеспечить присутствие советского военного флота в Средиземном море на постоянной основе. Это, в свою очередь, требовало создания условий в прибрежных портах для технического обслуживания кораблей и отдыха команд. Кроме того, Советский Союз была заинтересован в приобретении площадок для базирования военно-морской авиации. Собственными авианосцами СССР к 1960-м гг. не располагал. Югославия как один из возможных вариантов базирования исключалась из-за категорического отказа И.Б. Тито вступать в какие-либо военно-политические союзы с СССР. В 1961 г. стали недоступны и порты в Албании после разрыва с ней дипломатических отношений.

Наиболее подходящим вариантом для решения проблем военно-морского базирования становился Египет. В декабре 1961 г. Главнокомандующий военно-морским флотом СССР адмирал С.Г. Горшков впервые посетил Египет во главе высокопоставленной советской делегации. С приходом нового руководства после снятия Н.С. Хрущева вопрос о военно-морских базах, по утверждениям некоторых зарубежных авторов, стал основной темой всех советско-египетских переговоров{388}. Не случайно, видимо, Советский Союз снабжал египтян информацией об американских планах расширения баз в Северной Африке и размещения на них ракетного оружия. В беседах с египетскими дипломатами советские представители подчеркивали, что в случае американского удара с одной арабской территории по объектам в другой арабской стране Советский Союз не сможет ответить должным образом{389}. Насер упорно сопротивлялся созданию советских баз, опасаясь неблагоприятных последствий такого решения для его отношений с США. После второго визита Горшкова в Каир в марте 1965 г. египтяне дали разрешение лишь на единовременный заход советских военных кораблей в порт Эс-Саллум{390}. Несмотря на все аргументы советской стороны в попытках убедить Насера в преимуществах расширения советского военно-морского присутствия как щита против вероятной американской агрессии, до войны 1967 г. удалось добиться согласия Насера лишь на шесть ежегодных заходов советских кораблей в египетские порты.

Помимо военно-стратегических интересов, Египет (ОАР) рассматривали как ценного для СССР партнера на международной арене. В 1960-х гг. советские позиции в развивающемся мире подвергались эрозии. Несмотря на то, что объем советской экономической помощи развивающимся странам с 1959 г. по 1968 г. увеличился более чем в два раза, а общий объем долгосрочных кредитов, предоставленных СССР на цели экономического развития, превысил 4,5 млрд руб.{391}, это не гарантировало выбора ими политической ориентации на советский блок, не исключало вероятности перехода власти к правым силам. Смена просоветских режимов в Индонезии, Гане, свержение в Алжире президента А. Бен Беллы, ориентировавшегося на социалистический лагерь, вынужденный самороспуск компартии в Египте в 1965 г. — это лишь некоторые наиболее значительные события, свидетельствовавшие о том, что просоветский характер национально-освободительных движений подвергался эрозии.

Режим Насера сохранял заинтересованность в тесных дружественных отношениях с Советским Союзом и в ряде случаев способствовал продвижению советских интересов в международных отношениях, хотя и преследуя при этом собственные цели. В 1965 г. произошло серьезное осложнение отношений Египта с Федеративной Республикой Германии, когда Насеру стали известны подробности секретного соглашения о поставках Израилю больших партий вооружений через правительство ФРГ на предоставленный США кредит. Ответный удар был нанесен по самому болезненному для западных немцев месту: Насер пригласил главу Германской Демократической Республики В. Ульбрихта посетить Египет с официальным визитом. В контексте послевоенных международных отношений Восточная Германия, рассматривавшаяся как советский сателлит, не признавалась самостоятельным государством многими членами международного сообщества. Западногерманское правительство предпринимало решительные шаги для изоляции ГДР на международной арене. Прием, оказанный В. Ульбрихту в Каире в феврале 1965 г., был важным прорывом для восточногерманского государства, глава которого впервые посещал страну не из социалистического лагеря. В свою очередь Западная Германия провела переговоры с Израилем об установлении дипломатических отношений, которые завершились обменом посольствами в мае 1965 г. Вследствие этого десять арабских стран, в том числе Египет, разорвали дипломатические отношения с ФРГ. Но Насер не пошел на дипломатическое признание гдр, мотивируя это нежеланием усугублять раскол в арабском мире[68].

Дипломатическое признание ГДР, в том числе рядом арабских стран, произошло в 1969–1970 гг. В этой истории действия Насера, конечно, соответствовали интересам СССР, который требовал от правительства ФРГ отказаться от претензий на единоличное представительство немцев, признать послевоенные границы в Европе и согласиться с существованием ГДР как второго германского государства.

В Москве не могли не оценить сделанные Насером шаги в направлении преодоления международной изоляции ГДР. По дипломатическим каналам египетскому правительству сообщалось о содержании переговоров, проводившихся между Израилем и ФРГ, в том числе о требовании израильтян отозвать из Египта немецких специалистов — разработчиков новейших видов вооружений{392}. В Израиле тогда большую обеспокоенность вызывало привлечение немецких ученых, работавших в нацистской Германии, к участию в так называемом египетском ракетном проекте, выполнявшемся с начала 1960-х гг. Моссад развернул большую агентурную сеть, чтобы держать под присмотром все исследования в этой области в Египте. В конечном итоге «ракетный проект» был остановлен из-за нехватки средств у египетского правительства и бегства немецких специалистов, ставших мишенью для израильских спецслужб. По утверждениям израильского автора, советская разведка, работавшая в Каире, оказывала помощь египтянам в обезвреживании взрывных устройств, направлявшихся немецким ученым в письмах-ловушках{393}.

Внешние проявления сотрудничества не исключали противоречивого отношения к Египту и его лидеру в высшем советском руководстве. Чрезмерная сосредоточенность на фигуре египетского президента, «насероценризм» раздражал наиболее ортодоксальную часть партийной верхушки. В окружении египетского президента складывалось впечатление, что самые бескомпромиссные идеологи высказывались в пользу переориентации на коммунистов в арабском мире и на Востоке в целом{394}.

В новых обстоятельствах перед советским руководством вставал вопрос, как совместить