100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 15

Благодарность

Делай как я

«Вы кто такой? Почему здесь? Знакомы с техникой безопасности? Ах, вы директор? Ну что, директор. Рад видеть вас в котельной». Так началось одно из первых моих тридцатых декабря в Артеке. Изношенные трубы не выдержали пуска отопления. Включений и выключений. Расширенных мощностей потребления в связи с введением лагерей в круглогодичный строй. Разорвались, и теперь предстояло отключение котельной. Поиск места разрыва. Его ремонт, лечение. И – заново включение того, что на ладан и так дышит. Эти вентили, датчики. Все ветхое и работает на честном слове, иногда вполне конкретном. И благодаря людям. Их отношению и общему нашему везению. До инфраструктурных объектов мы добрались лишь во вторую очередь. Сначала численность детей. Для размещения фонд.

Конвейерное мышление делает из людей функцию. Неодушевленную. Занимающую место. Которой легко найти замену. Просто подставить другую, такую же, никакую. Однообразно, монотонно. Раз, два. С места на место переставляют люди людей. Люди – предметы. Так в их логике все существует. Детей отправляют они в Артек. Как на хранение, ответственное. Как вещь, ценную такую. Сон, отдых – все для них простой процесс. Кормление тоже. Нишу заполнить должно оно, которую другой процесс все время образует. Даже не шахматы. Шашки. Пятнашки. Ты мне – я тебе. Потом я тебе. Ты мне, мне. Еще раз мне. Приятнее так. Ты на раздаче у конвейера в организации, стране. Пока там – мне, мне, еще раз мне. Такое функций разделение всем только кажется устойчивым. Разваливает все.

Я против. Проверял многократно на себе. Приказ увязает в жизни обстоятельствах. Он, хоть и жесткий, мягче просьбы. Отказать ей в разы сложнее, чем увернуться от распоряжения. От глаз просящего. Пусть и начальственного происхождения. Я день, потом второй в котельной той провел. Водителя гонял за сварщиком. Его просил. Наверное, мешал своим там появлением. Не он, я бы сделал что-то хоть немного походящее на то, что может он. Большой диаметр. Все под землей. Крошащиеся стенки. Предновогоднее над нами напряжение. На сцену выходить всех поздравлять без отопления так себе развлечение. Как я делать – значит, помогать тем, чем можешь или мог. Часам к десяти закончил. Тридцать первого. Я привез коньяка бутылку в качестве моей личной благодарности. Премии – это же от заведения. Просил же и благодарил я. Сказал по-человечески: «Спасибо, что помог».

Строители

Каждый хоть раз что-то строил. Ремонтировал, обновлял. Так жизнь устроена, что этот процесс никого еще не миновал. Приятный ли он? Здесь можно спорить. Но тот, кто его познал, закончить его вряд ли сможет. Я в число тех, кто начал, раз попал. Все, кто о нем рассказывает, хватаются за голову. Нет, те, кто строят, могут рассказать о нем истории. Тут почему так. Долго, как всегда, и дорого. Но те, кто выступает в пользователя роли, как правило, в пути приятных ощущений мало испытали. Есть масса анекдотов, жизненных историй. Только строителей в раю никто ни разу не встречал.

Мой опыт опроверг все. Мы строили Артек совместно. Предлагали. Обещали, исполняли. Все очень хотели сделать лучше. Стоптали много обуви. Картинки воплощали в жизнь с листа. Да, были разные истории. И люди появлялись разные. Но те, кто обещания давали, порой, я не лукавлю, круглосуточно работали. Столовую «Теремок» с нуля за восемьдесят семь дней построили. Все с оборудованием. Под ключ. Зайдите в нее сейчас. Уверен, не поверите. Я видел, я за этим наблюдал. Команды выдавались тут же. Люди прилетали на работу самолетами. Это был вечный штурм, строительный аврал. Первый год мы и сами ничего не поняли. А дальше случилось то, что мало кто на самом деле знал. Мы лагерь ощутили все своим. Как дом, его мы обживали. Люди создавали то, что детям нравится. Мы шаг за шагом помогали им. Для детей старались. Пафосно звучит. Каждый – для своих. Просто этого никто не знал.

Пример. В «Морском» после реконструкции долго не было дверей. Они где-то застряли. Дети смену жили без них. Потом доехали. Но как-то плохо получилось. Неудобно закрывались. Застревали, упирались. Задевали. Все по проекту. Работники лагеря со строителями долго препирались, спорили. Настало лето. Дочку свою главный из строителей на смену нам отдал. Так получилось, именно в «Морской». Как раз в тот корпус с этими дверьми. Быстро конец этой истории настал. Я и не вспомню, сколько дней потребовалось, чтобы все отремонтировали. С тех пор про двери лагеря «Морского» никто ни разу и не вспоминал. Но это мелочь. Помню, как искренне благодарили строителей, позвав на праздник открывающейся «Артек-Арены». Тысячи детей стоя кричат «Спасибо!», в ладоши хлопают. А он, строитель, огромный дядька, плачет. До, да и после той истории слез на его лице я больше не видал.

Признание

Нас заметили

Известность не цель, а средство привлечения. Ресурсов в первую очередь. Они нам были очень нужны. Было ощущение – и оно, надо сказать, нас не подвело, – что есть лишь небольшое окно возможностей, зазор во времени, которым можно и нужно воспользоваться. Как долго плывущему под водой – всплыть. Набрать жадно воздуха. И потому, не жалея сил и времени, мы трубили о себе. Каждый день, час. Везде. Нам звонили корреспонденты и спрашивали: «Есть еще что-нибудь?» Конечно. Потом собирались, ехали. Снимали, показывали. Казалось, что мы со всем Крымом соразмерны. Если не больше. Озвученному, даже если оно амбициозно очень, верится. А вера, вы же знаете, делает невозможное возможным. Так жили почти пять лет мы.

Сделанное со сказанным очень часто расходится. И понять, насколько, невозможно, пока ты внутри. Сначала тебе кажется, что сказанное – аванс. И вокруг мало чего происходит. Потом сделанного становится много, и оно переполняет тебя радостью, часто – гордостью. В этот момент появляется странное ощущение невесомости. Ложное. В нем часто вязнут даже те, чьи помыслы чисты. Потому нужно проверять, насколько кажущееся – явь. Так ли хорошо то, что представляется находящимся внутри превосходным. Нужен внешний взгляд, незаинтересованный,