100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 16

Правда, бывало по-другому. Мне звонит кто-то. Незнакомый номер.

– Это Лебедев Александр. Директор Артека – это вы?

– Я!

– Дадите разрешение на посадку вертолета? Я увидел, на вашей территории это возможно.

– Да, пожалуйста.

– Ок. Я уже в пути. Буду через полчаса.

– Хорошо.

На площадке для вертолета садится. Сам за штурвалом. Джинсы, кроссовки, футболка. По одежде не отличишь от прохожего. Тот самый миллиардер, банкир из Forbes, который набил лицо другому в телевизионном эфире.

– Пролетал над лагерем. У вас тут настоящая Европа. Интересно. И сколько вы добивались результата?

– Менее трех лет.

– Отличная работа.

Это было действительно приятно. Нас оценили. Тот, кто видел многое. Интереса не имел никакого. Его слова действительно ценны. Потом летали, учил меня управлять вертолетом. Он коллекционер. Всего. Искусства, человеческих эмоций. Отношений. Визионер. Он видит, как должно быть. Мы это сделали. Заметны оказались даже с высоты полета. «Европа»! Сейчас так и не скажешь. Хорошо, что мы до сих пор дружны.

Отражение

Утром умываясь, днем проходя мимо, вечером – ты находишь ракурс, отражение, в котором себе нравишься, выглядишь еще не старым, подтянутым, привлекательным, даже красивым. Или тебе взгляд кажется интересным, нетривиальным. Игривым. В нем ощущаешь силу. Усталость томную – свидетельство забот, с которыми справляешься. Есть, за что себя считать ответственным. В этот момент становишься счастливым. Тепло разливается по тебе, рождая приятные мгновения. В них отказать себе не можешь. Это очень объяснимо. Ждешь нового сеанса, взгляда на себя, отражения в зеркале. Хотя бы мельком, пробегая мимо. Морщины – следы эмоций. Даже если просто щуришь ты глаза на солнце, обращают внимание на себя, откликаются. Заставляют отраженным светом заблестеть, согреть тебя. Все это удовольствием зовется. Словно вкусная еда. Так мал их перечень. Отражение может им не быть. Эта грань человеческая весьма уязвима.

Мы ждали, очень. Так устроена страна. Не только наша. Президент – последний, кто может оценить. Проект, тебя. Его визит – признание. Цитатами расходятся слова. За ними все бывает, даже наказание. Но делая что-то большое, не двигаться навстречу невозможно. Попросту нельзя. Как мотыльки на лампы свет. Обжечься можно. Но желание побороть в себе не в силах. Он собирался раз. Все были наготове. Но не получилось. На сей раз все подтверждается. Маршрут, программа. Все согласовано. Дождь. Как же без него? Нельзя. Он освежает. Напряжение было, безусловно. Шаг, еще один. Поздоровался. Уже под зонтиком идем. Я говорю, он держит. Странно выглядит. Тогда понять было нельзя. Это же Артек. Там можно. За словом слово. Тезис. Про лагерь. Шире. Нет, не говорит. Интересуется. Значит, дальше можно. За спинами мои начальники, учителя. Враги, соратники, друзья. Я продолжаю разговор. Вопрос – ответ, еще вопрос – я говорил, что думал. Без обиняков. Казалось, попадал. Возможно, «плыл», как Фурсенко сказал. Меня одергивал. Он мудрый, я ему обязан многим, ему точно можно верить. Я говорил, Артек мне помогал. Живым свидетелем он был и подтверждением выступал. Я напирал, даже спорил. Он мне обещал увидеться в Москве. Тогда, честно сказать, я ждал. Казалось, он действительно услышал. Или показалось. Просто меня слышно было.

Теперь проверить невозможно. Да и зачем? Нельзя. Что думал он? Поверил, понял? Согласился с тем, что я тогда сказал? Разницы нет. Неважно. Важно только то, что я чувствовал, что рядом ощущал. Как в отраженном свете, в зеркале, себе я нравился в нем. Как это возможно? В чем причина? В тот час в лице моем он видел всех, кто был за мной. Мне и им он повод дал нравиться себе. В нем, как в отражении, собой полюбоваться. Я почувствовал – и от эйфории разум потерял. Что я, за мною все. Он дал каждому полюбоваться. Страна сейчас – калейдоскоп зеркал. Глядя в отражение, видишь именно ее. Не нравится тебе – что делать. Дай большинству полюбоваться на Россию. Такой прием себя безусловно оправдал. За отражение – жизнь. Что может быть дороже? Большинство готово за одно мгновение сгинуть. Невольно видишь ты себя среди всех тех, кто отражение ждал. На встречах место выбирал. На фотографиях был рядом. Теперь смотри. Не стоит выделяться. Кривых, вы скажете, у нас страна зеркал? Нет. Самых точных, объективных. Просто, чтобы нравиться себе в отражении, нужно, как в Артеке, работать долго, сильно напрягаться. От без труда увиденного в нем глаз не отводить. Невыносимо то, что видно в нем. Легкого пути никто не обещал.

Красота

Поначалу у нас ничего не было, кроме огромного желания сделать что-то невероятное. Нет. Была уверенность в том, что получится. Общая заинтересованность и наглость хода. Я был уверен, что Артеку не могут не помочь. Случалось встретить прохладу, равнодушие. Но таких людей было немного. Все старались. Никто не гнал прочь. Но Артек – учреждение. В новой действительности только что образованное. Бюрократическая машина не учитывает человеческие отношения. Проворачивается медленно. Как ни толкай, должна пройти каждое движение. Согласование, экспертизу, в системах отражение. Документ за документом. Чтобы выглядело все как песня. Хором спетая. Разделив ответственность. Тогда добрая, а потом – неведомо. Как бы чего не вышло, не стряслось.

Пока документы готовились, лимиты согласовывались, средства выделялись, лагерь жил. Он не мог не жить: билеты были проданы. Дети привезены. Все, что было, – собрано. Я хорошо помню, как на традиционном мероприятии – городе мастеров – все было оформлено тем, что попадалось под руку. Часто даже под ноги. Камешками, стеклами. Травами сушеными. Ракушками, в море найденными. Клей, бумагу, краски, карандаши делили поровну. Сколько было. Больше не нашлось. Мне казалось многое убогим. Стыдно было. Но деваться некуда. Помогла привычка. И чуть-чуть доверия. В лучшее, хорошее мы совместно верили. Выглядело все как должно. Действовали слаженно. Получалось симпатично. Натурально. Детям нравилось. Сложно большего желать. То, что думал я тогда, – всего лишь мое мнение. Доказало время мне, что оно неверное. Признаю. Хотя тогда в обратном был, как всегда, уверенным. В простом не замечал я ценности. Спасибо, что пришлось.

Все случилось быстро. Появились деньги. Нет, не изобилие. Но уверенности ощущение. Было то, что нужно, и чуть-чуть еще. Материалы, инструменты. Все без исключения. Но встречались те же средства, что нигде не купишь, за деньги не найдешь. Собирая их, раскладывая, используя