100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 30

Двигались успешно. Было видно. К нам все стали приезжать. Взрослые – на форум. Дети – круглый год. Среди последних те, кто был ограничен в возможностях. Но было в нас и в них желание. Мы воспользовались этим. ВИЧ, диабет, ментальные расстройства – все не буду вам перечислять. Взрослые привыкли не таких, как все, от общего потока отделять. Мы же начали на страх и риск свой пробовать. Стереотипы разрушать, сложности преодолевать. Тех, кто на коляске, в гору на руках детей отряда поднимать. Получалось. Видели, как благодарны были все: и те, кто смог приехать, и те, кто рядом был. То, что есть, ценить. Привычное для многих стали замечать. Они – другие – жизнь любили сильно. Это понемногу всем передавалось. То, что пережили многие, представить было сложно. Только на себя в борьбе за жизнь каждый из них мог рассчитывать. На случай уповать. Это сложно – верить. В себя. Достойно и заслуженно.

Так может, мы оздоровлением занимались? Просто не хотели это признавать? Нашли другое слово, чтобы то, что делали, назвать. Искали место опыта победы каждого. Достижения. Признания. Ведь по-другому сложно. В себя верить – основание нужно. Когда всю жизнь ты «недо»: отличник, но учитель знает больше, глубже; быстр, но недостаточно еще; красноречив! Но чтобы быть лучшим, нужно трудиться. Тут самому уверенному можно веру в силы собственные растерять. Вернуть ее – выздоровление. Нам всем лечиться нужно. В себе уверенность медленно растет. Ее, как драгоценное здоровье, очень страшно потерять. Оздоровлению смены лагеря мы стали посвящать. Растить уверенность каждого в себе. Может, это сельское хозяйство? Только собирать и забирать не нужно ничего. Сеять. Признанием удобрять.

Вундеркинд

Каждый родитель считает своего ребенка особенным. Это нормально. Но особенность исключительности рознь. Случаи бывают разные. Отличия, склонности, способности – для всех явление нормальное. Я опасаюсь уникальности. Особенно взращенной, ощущаемой, под аватаркой в социальных сетях указанной: «Я – вундеркинд» – чего еще. Соглашаешься. Чего тут может быть неясного? Но сомнение закрадывается. Мнение – это то, что складывается, а не навязано. Поверить рад, но хочется проверить. Самостоятельно понять, а не на слух воспринимать объявленное. Да и черт бы с ним, с сомнением: настороженность никуда не деть от сказанного. Сама уникальность всегда граничит с нездоровьем. Не норма – это отклонение. В какую сторону – не важно. Самостоятельно предъявленная выглядит обескураживающе. Заявленная обладателем – ребенком – попросту смешно.

Нет, никто смеяться сразу не начал. Наоборот. Требования исполняли, как иначе. Хочет быть с детьми постарше? Хорошо. Да, он учится на три-четыре класса старше своих лет. Может быть, в лагере лучше со сверстниками жить? Нет. Ну, тоже хорошо. Только здесь все что-то делают лучше других, иначе. Кто – быстрее, кто может – выше, лучше. Знает больше. Просто старшие они во всем постарше? Нет. Будет, как хотите. Хорошо. Папы, мамы рядом нет. Никто не хвалит регулярно, так, как дома. Да и не за что особо. Все немного по-другому выглядит. Не то, что там. Тут все такие же, как он. Никто себя не чувствует лучше других. Только старше. А в подростковом возрасте это много значит. Вот вундеркинду вдруг и стало вовсе нехорошо. Детали можно опустить. Они ситуацию лишь усугубили. Те, кто старше, заметили болезнь. Она на фоне внутренних переживаний проявилась. Поводом для смеха стала. Детский мир жесток. Вундеркинду стало плохо. Изменилось все. Он думал, глядя в зеркальце жизни своей, что он всех краше. А вон как все устроено на самом деле. Таких, как он, достаточно. Глядя на Артек – полно.

Приехал он домой. О прожитом его спросили. Он рассказывал. Без речей бравурных, без желания особенного. Так, мол, и так, смену пережил. И все. Ожидания не оправдал. Родители привыкли быть к сына подвигам причастными. Тут выкинутых три недели жизни и разочарования. Ощущение собственной несостоятельности. Может, я не вундеркинд совсем? Нормальный человек и все? Способный, по некоторым направлениям талантливый. Но без исключительности. Таких, как я, же не один. Я видел, есть еще. Было бы здорово, если б пережил это наш герой. Не зря приехал он в Артек. Пусть память о нем не будет столь же замечательной, как для других. Но жить же с этим опытом не в лагере, а дальше. Счастье обрести – будет проще. Если не сказать – легко. Надеюсь, справился с собой. Если только родители не одолели. Им же не объяснить. Не создано для повзрослевших вундеркиндов места подходящего. За заблуждение в исключительности собственной жизнями обычно люди платят. Жаль, в детстве не всем посчастливилось побывать в Артеке раз. Иллюзий много в головах еще.

Воля

Свобода

Как это ни парадоксально звучит, но в Артеке всегда можно было поспорить. Остаться при своем мнении. Быть несогласным. Считать, что кто-то делает не так что-то. Неправильно. Говорить об этом уверенно и громко. Мы все ошибаться можем. Думать о том, что это не так страшно. Как показывает практика – можно. Недолго. Не принимать участия в том, что не по душе, было тоже можно. Воля – тонкий инструмент. Воспитывается долго. Ломается в одночасье. Восстановить, какой была, не представляется возможным. Нельзя не делать ничего. Если плохо, сделай сам, как должно. Быть недовольным всем – легко. Довольным всем – странно, глупо. Невозможно. Соглашаться легче. Сопротивляться тяжело. Управлять тем, кто сопротивляется, приятно.

Свобода – обязательное для жизни существо. Без нее нет произвольности. Если нет во взрослых, ждать в детях бесполезно. Можно много рассуждать. Но она не возьмется из ниоткуда. Из ничего. Она должна быть в воздухе. В составе атмосферы. Мне многое не нравилось в том, что было. Но быть по-твоему не может все. Партнерские программы, например. Я бы не выбрал многие. Мне бы не зашло. Но быть они должны. Кому-то нужно то, что мне не нравится. Так быть должно для равновесия. Противовес обязан быть. Иначе занесет неведомо куда, случится невесть что. Да, да. Еще раз да всегда преобразуется в немыслимое зло. Кто ни был бы тем, кому все можно. Воля других, человеческое существо – среда