100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 31

Свобода беззаботна. Произвольна, если ее много или мало так, что требует защиты. Пересмотра правил жизни. Изменения системы. Принуждения к воле. Как угодно – должна быть. Рано или поздно ее отсутствие о себе напомнит. Как воздух обеспечивает выживаемость. Он должен быть. Без него на поверхности держаться невозможно. Мы позволяли быть свободными. Редкий случай. Жить, быть беззаботными. Взрослым и ребенку. Не мне или тебе, а каждому. На самом деле только так возможно. Звучать в безмолвной тишине может лишь тот, кто слушает другого. Это молчание наполнено свободой. Волей другого наслаждением. Сложно. Но возможно, если знаешь, что тебе тоже позволено. Не по расписанию. Лагерь – только форма. Горн не инструмент давления. Он обозначает смену способа. Как тебе комфортно. Волю растить может быть удобно. Не только «против» быть свободным. Артек – за. Для этого разным наполнен. Выбирай. Ребенок, взрослый. Я тоже позволял себе.

Не по погоде

Долгожданное тепло или резко наступивший холод вводит обывателей в заблуждение. Часто весной можно видеть идущих навстречу друг другу раздетого и закутанную с ног до головы толпу. Одни уже в шортах и футболке, другие – в пальто и куртках. Прогрессивно настроенный своим видом как бы подталкивает погоду к лучшему, ретрограды пессимистично прячутся в тепло. Жар костей не ломит. Подождем еще. Некуда торопиться. Меняясь, погода как бы испытывает живое на прочность. Но внутренний настрой важен. Как бы ни было промозгло и холодно, вид стремящегося к теплу человека, ловящего на своем даже продрогшем теле лучи солнца, внутренне согревает. Дает надежду. Говорит о скором приближении ожидаемого. Несмотря на невозможность, влияет, сокращая ожидания наблюдающих. Дарит себе веру, другим – надежду.

Организации, особенно детские, – консервативные институты. Отечественные – в особенности. Наше с детства привитое представление об охране здоровья и всего остального укутывает всех с ног до головы. «Сынок, а шапку надел? А варежки?» – и перед тобой типичная картина: на всякий случай одетый с упреждением на ухудшение погоды ребенок, отряд, лагерь, сидящий на «Артек-Арене» в куртках весной. Система выражает таким образом заботу. Те, кто поувереннее, расстегнуты совсем: под курткой – футболка, шапка рядом, на скамейке. Остальные безынициативно терпят. Выравнивают внутреннюю температуру с внешним бездействием. Руками не машут, но и против правил себя не ведут. Потеют. И видно, что закипают внутри, но вида не подают. Трибуны на происходящее перед ними реагируют плохо. Они в себе. Задача сохранения превалирует над эмоциями. Они смотрят, но не видят. Воспринимают как фон. Не впускают в себя новое. Настоящее не ощущают. Живут прошлым.

Но прозрение наступает. Не в силах себя сдержать, кто-то один или отряд целиком – по команде опытного вожатого или сами – вдруг скидывают с себя ненужное. Чувства вырываются наружу, и детей уже не остановить. Кричать не станешь, да и не будешь услышанным. Молниеносно раздевшись один за другим, отряды, лагеря, трибуны и даже прохожие на улицах сбрасывают с себя все, к чему все уже привыкли. Вмиг их лица просветляются, а с ними – испытываемые ощущения, настроение. Картинка вокруг меняет эту безнадежную окаменелость и производит естественные, давно скрытые под личиной излишней серьезности эмоции. Произвольные и непринужденные. Не скованные ни излишней одеждой, ни всем лишним, что, казалось, нас защищает.

Интуитивно

Много раз я пробовал начать изучать французский язык. Мама его преподает. Делает это блистательно. Но, как это обычно бывает, сапожник без сапог. Договорились, приступили и, в силу непреодолимых обстоятельств, закончили. Я не смог, она не выдержала. Заставлять не хотелось, создавать дополнительное напряжение не было желания. Так, толком не начавшись, попытки заканчивались. Но в общей сложности несколько месяцев учебы дали мне знание нескольких слов и фраз. Кроме этого дома всегда звучала французская речь. В детстве Джо Дассен, Мирей Матьё, Патрисия Каас. Аудиозаписи ответов студентов и органичная мамина речь. Папино обучение на курсах интенсива. Потом появилось французское телевидение, которое фоном шло всегда. Сначала просто так. Позже для нахождения другого мнения, альтернативной оценки. Все это создавало фон и способствовало восприятию языка как чего-то привычного, своего.

Не знаю, участвовали ли в этом гены, мой дед рожден в Париже, но и во Франции мне всегда было комфортнее, нежели где бы то ни было еще за границей. Язык не напрягал слух, а в разговорах за соседним столиком в каком-нибудь брассери узнавались знакомые слова и улавливался смысл. Казалось, что если к тебе обратятся, ты легко поддержишь разговор. Правда, на вопросы официантов я старался отвечать на английском. Однако их настойчивость часто приводила к необходимости заговорить на привычном именно им языке. Получалось коряво, но мои старания ими поддерживались, и слова находились, а внутренние ощущения, чувства заставляли говорить верно, прокладывая как будто на ощупь языком соответствующий путь, укладывая слова в связный текст. Как в момент первого движения в плавании уверенного, создающего нужное ускорение: под углом в воду и под себя, загребая до конца. Раз, два – и можно не контролировать уже. Интуитивно двигаться, говорить легче, естественнее, чем каждый раз крутить правило в голове.

Наверное, так было и с Артеком. Я не учился этому специально. Не был вожатым. Но всегда жил в образовании. С самого рождения. Рос, общался, видел – как. Никто мне не давал решение. Я наблюдал. Делал свои выводы. Изучал только то, в чем видел значимость. Не было долженствования, был лишь интерес, потребность, собственного вывода надежда подтверждения. И много-много проб. Различных. Я точно не знал, чувствовал, как надо. Интуиция не подводила. Со временем мы получили значимый прогресс. Нет, не в видимом всеми строительстве, а именно в образовании. В устройстве, в качестве и содержании. В том детском ощущении себя. В свободе, искренности. Без рецептов, интуитивно. Ведь если бы мы пользовались лишь существующими правилами, получилось бы то, что было. А не то, что стало.

Пустота

Образование не терпит пустоты. Организованной, чистой, слишком убранной стерильности. В ней отсутствует жизнь. Она неестественна, искусственна. Детство как бактерия. Живет только там, где есть деятельность, оставляющая следы. По ним можно о любой образовательной организации судить. Нет их – скукота. Есть, и много: детям есть чем заниматься. Это выглядит красиво. Глаз все время видит выбор. Делай это, если хочешь – это. Вместе, порознь, попробуй. Что ты можешь, покажи. Сделал? Результат твоего труда найдет в инфраструктуре свое место. Посмотри, как выглядит