Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 14

— А вы кто?

— Да я просто мимо проходила!

— Мимо проходила? За гаражами? — В голосе послышалась насмешка. — Вы бы, девушка, придумали что-нибудь поправдоподобнее!

Лёля вспыхнула и выпалила:

— Вы пришлете кого-то? Говорю же, умирает он! Умирает! Каждая минута важна!

— Ладно, ожидайте! — смилостивился голос, и из трубки понеслись сигналы отбоя.

Лёля отбросила бесполезный телефон, схватила умирающего за руку и выдохнула:

— Кочерыжка… Кочерыжечка, только не умирай! Не умирай, прошу тебя! Они приедут… они обещали…

Она почти не знала этого ничтожного человечка, но вдруг почувствовала к нему острую жалость.

Может быть, так случилось оттого, что до сих пор она не сталкивалась со смертью так близко, а теперь это случилось второй раз за несколько дней. Сначала Петрович, а теперь еще этот…

Видимо, до мужчины все же дошли ее слова.

Он приоткрыл тускнеющие глаза и едва слышно выдохнул прерывающимся голосом:

— Какая… я тебе… Кочерыжка? Меня Юрой зовут… Юрием… Владимировичем…

— Ну да, ну да… Юрочка, не умирай!..

Глаза Кочерыжки снова помутнели. Он пролепетал:

— Это ты, Танюша? Ты пришла?

Лёля не стала его разочаровывать. Она невнятно поддакнула.

Лицо Кочерыжки немного разгладилось, и он произнес еще несколько слов:

— При… пришла все-таки… значит, ты меня простила… значит, не все у нас кончено…

— Не все, не все! — поддакнула Лёля. — Ты мне только скажи, кто это тебя так?

Лицо Кочерыжки напряглось, он поморщился и проговорил:

— Это он… тот самый, который тогда ко мне приходил… ну, ты помнишь… в прошлую пятницу…

— Нет, не помню. О ком ты говоришь?

— Ну, тот, с такими страшными глазами… ты его тогда испугалась… но ты не думай, я ему ничего не сказал… Главное, Танюша, запомни… обязательно запомни…

Он произнес еще что-то очень тихо, но Лёля не разобрала последние слова.

— Я не поняла, что ты сказал?

Он зашевелил губами, но на этот раз Лёля вообще ничего не расслышала. Она наклонилась как можно ниже, придвинувшись ухом к губам умирающего.

Он снова разлепил окровавленные губы и прошептал:

— Тамга барнабин…

— Что? — недоуменно переспросила Лёля.

— Тамга барнабин! — повторил Кочерыжка более четко и, кажется, рассердился на Лёлину непонятливость.

— Что это такое? — переспросила девушка, но на этот раз он ничего не сказал, и молчание его как-то неуловимо изменилось.

Лёля отстранилась от Кочерыжки, взглянула на него — и увидела, что и лицо его также неуловимо изменилось.

Прежде на этом лице всегда лежал отпечаток постоянной озабоченности, мелкой хитрости и суетливой деловитости. Сейчас же это лицо выражало покой.

Кочерыжка умер. Теперь Лёля знала это точно.

Где-то неподалеку раздалось завывание сирены — наверное, приближается «Скорая».

Княжич остановил коня, похлопал его по загривку.

Увлекшись погоней за матерым волком, он оторвался от своих гридней и теперь потерял их из виду.

Он привстал в стременах, огляделся.

Ему показалось, что вдалеке, возле пологого, заросшего кустарником холма, виднеются два или три всадника.

Он снова пришпорил коня и направил его в ту сторону.

Конь недовольно всхрапнул, помотал головой, однако послушно понес всадника к холму.

И вдруг он споткнулся и упал, княжич едва успел соскочить и откатиться в сторону.

Конь поднял голову, посмотрел на хозяина большим темным глазом, в котором читались страдание и вместе с тем смущение, сознание своей невольной вины перед хозяином.

Княжич подошел к нему, осмотрел ногу и все понял.

Конь попал ногой в барсучью нору.

Нога была сломана.

Княжич охнул, схватился за голову.

Без коня в степи пропадешь…

Придется ждать, пока его найдут гридни, его молодые спутники… или попытаться дойти до них пешком.

Он с сожалением оглянулся на коня, отвернулся и зашагал туда, где видел всадников.

Так он шел недолгое время, как вдруг кусты справа от его пути разошлись, и из них появились три всадника на маленьких мохнатых лошаденках.

Это не были верные гридни из его свиты, не были и отцовские дружинники.

Драные кожаные кафтаны явно с чужого плеча, злые, заросшие до глаз лица выдавали в них лихих людей, степных грабителей.

— Смотри-ка, Кабан, какая добыча нам попалась! — прохрипел один из них, одноглазый.

— Эй, вы не очень-то! — проговорил княжич, схватившись за рукоять меча. — Вы не знаете, кто я такой! Лучше поезжайте своей дорогой, пока живы!

Он оценил противников.

Один против троих — ничего страшного, и не такое бывало. Случалось и против пятерых выстоять. Плохо, что он пеший против троих конных. Свалить врага с лошади не так просто.

— Ты смотри, какой он храбрый! — усмехнулся тот, кого назвали Кабаном.

В руках у него, словно по волшебству, появился лук с наложенной на тетиву стрелой.

— И кто же ты такой?

— Я княжич Борой, сын князя Мечислава! Не советую со мной связываться!

— Ой-ой-ой, как мы испугались! — усмехнулся Кабан. — Хотя… коли ты и правда княжич, может, не станем тебя убивать, а возьмем в полон. Глядишь, отец твой за тебя заплатит! Может, получим за тебя две, а то и три гривны!

Он свирепо оскалился и выпустил стрелу.

Стрела коротко пропела и вонзилась в землю перед самой ногой княжича.

Княжич попятился…

Кабан достал туго свернутый аркан, принялся раскручивать его над головой…

И тут пропела еще одна стрела, и еще…

Кабан выронил аркан, схватился за горло, выпучил глаза и упал со своей мохнатой лошаденки.

Второй варнак удивленно уставился на стрелу, торчащую из его груди. Потом утробно ухнул и упал поперек седла.

Третий лиходей пригнулся, пришпорил свою лошаденку и помчал прочь что было мочи.

Княжич оглянулся.

На поляну выехал статный молодой всадник на красивой каурой лошади.

Смуглое красивое лицо, длинные висячие усы, богато расшитый кафтан.

В руках короткий тугой лук из буйволовых рогов, на голове шитый золотом кожаный колпак.

Одежда и богато украшенная конская упряжь выдавали в нем знатного половца.

Княжич поклонился ему, проговорил с достоинством на кыпчакском наречии, которым владел свободно:

— Здравствуй, батыр! Ты появился вовремя! Если бы не ты, мне пришлось бы худо. Скажи мне твое благородное имя, чтобы я знал, кому обязан спасением.

— Я Шарукан, сын Колдечи. Но ты ничем мне не обязан. Я ехал мимо, увидел, что трое бесчестных варнаков напали на честного воина, и выпустил пару стрел.

— Я много слышал о твоем отце. Он знаменитый воин.

— А как твое имя?

— Я Борой, сын князя Мечислава.

— Твой отец тоже славный воин. Однако скажи, как случилось, что ты в степи без коня и без спутников? Знатного воина, такого как ты, всегда сопровождают гридни.

— Конь мой сломал ногу, попав в барсучью нору, а от своих гридней я