Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 17

— Кончилось мое терпение! Так ему и сказала — нет больше сил тебя выносить! Пустой ведь человек был, никудышный…

Татьяна спохватилась, смущенно зажала рот ладонью, потом негромко добавила:

— Говорят, нельзя про мертвого плохо говорить, но ведь так и было… на работу устроиться не хотел, и дружки эти его… Я ему так и сказала — или я, или они…

Она на мгновение прикрыла глаза и снова заговорила:

— А все-таки мужчина был в доме, какой-никакой… Терпела я его, терпела… но тут все же не выдержала. Так к нему всякие ханурики приходили вроде него самого, а на той неделе такой пришел… У меня просто мурашки по коже!

Лёля насторожилась, даже жевать перестала.

Она вспомнила, что Чекрыгин перед самой смертью говорил о каком-то человеке, который приходил к нему. О человеке, который одним своим видом напугал Татьяну до ужаса, до дрожи в коленках…

— Мурашки по коже? — повторила Лёля слова хозяйки. — Что — такой страшный?

— Да не то слово! Худой такой, как смерть, лицо желтое, а волосы так по голове разложены, как будто нарочно… Ужас в общем! Особенно глаза… холодные, пустые, как… как у покойника! Не от простого покойника, а от ожившего, каких в фильмах ужасов показывают. Только кино — оно и есть кино, его нарочно смотрят, чтобы нервы пощекотать, а тут стоит такой прямо перед тобой…

Татьяна передернулась от неприятного воспоминания и неохотно продолжила:

— От его взгляда меня прямо озноб прохватил! Хорошо, мы не одни тогда были, Юрик тут же стоял. Если такого человека на узкой дорожке встретишь, один на один, да еще, не дай бог, в темноте или в сумерках — от одного взгляда коньки отбросишь! Я его и первый-то раз испугалась, а тогда…

— Первый раз? — переспросила Лёля. — Так вы его что — еще раньше видели?

— Да… А я не сказала? Я ведь в больнице палатной сестрой работаю, в Пафнутьевской…

— В какой?

— В больнице святого Пафнутия, которая на Охте. Так вот, этот самый человек один раз туда приходил…

Видно было, что Татьяне трудно продолжать. Она перевела дыхание, оглядела стол и проговорила:

— Вы пирог-то кушайте, я еще нарежу…

Лидия Макаровна откинулась на спинку стула и с сожалением проговорила:

— Да я уж и так третий кусок умяла! Завтра весы такое покажут — мама не горюй!

На самом деле это Лёля поймала себя на мысли, что хочет взять третий кусок пирога, а соседка съела всего один. Да что сегодня с Лёлей такое, в самом деле!

Она тут же отдернула руку, потянувшуюся за третьим куском.

— Так что там было, в больнице? — напомнила она Татьяне.

— Да, в больнице… у нас там есть платные палаты, и в одной такой палате лежал пожилой дядька, вокруг которого все крутились, как собачки дрессированные. И нам, медсестрам, заведующий отделения сказал, чтобы к нему самое большое внимание, мол, это такой человек… такой, с каким лучше не ссориться. Большой, в общем, человек. А я еще спросила — что же он в нашей больнице лежит, а не в какой-нибудь специальной, для этих… випов?

Потому как вон Лидия Макаровна знает, что больница у нас, если честно, так себе. То есть врачи-то, конечно, хорошие, но условия оставляют желать лучшего. Даже в платных палатах, а уж в общих-то, на десять человек…

А заведующий мне и отвечает, что это, мол, не нашего ума дело. Может, этот дядька тем специальным больницам не доверяет.

А меня от этих слов любопытство разобрало.

В больницах же все пациенты записаны, ну я и заглянула в процедурный журнал.

Фамилия того больного была Гвоздикин. Георгий Виленович Гвоздикин, одна тысяча шестьдесят пятого года рождения. А у нас санитар один работал, из бывших сидельцев…

— Из кого?

— Ну, срок он отсидел по молодости лет. Так он мне и сказал — ты, говорит, Татьяна, с этим, из десятой палаты, поосторожнее, потому как это известный авторитет по кличке Жора Гвоздь… Он, говорит, личность легендарная, в огне не горит и в воде не тонет.

Три раза, говорит, он срок мотал, и каждый раз, как выйдет — так еще сильнее становится. Подробности, говорит, о нем я не знаю и знать не хочу, но такое рассказывают… Ему, говорит, человека убить, который ему мешает, ничего не стоит. Пальцами щелкнет — и нет того человека, и никто и расследовать не станет, куда делся…

Ну, я тогда не слишком поверила тому санитару, Толиком его звали, он скоро от нас уволился. Болтал много, впечатление хотел на меня произвести, клеился, в общем, намекал, чтобы жить вместе.

А мне это надо? С Юркой тогда разобраться не могла, куда уж еще сидельца бывшего… Ну, вот теперь без меня разобрались… — Татьяна всхлипнула и тут же вытерла слезы кухонным полотенцем, потом продолжала: — В общем… это я отвлеклась немного. Но только этот большой человек, этот самый Гвоздь, и правда никому не доверял. Даже по телефону не разговаривал, видно, боялся, что его подслушают. Если что-то передать хотел — посылал записку или велел привести к нему в больницу нужного человека.

Вот один раз и пришел к нему этот… с мертвыми глазами.

А я как раз к этому больному пришла капельницу ставить.

Но тот посетитель так на меня глянул — я прямо окаменела.

А он с больным, с этим самым Гвоздем, переглянулся и что-то ему сказал.

Но так тихо, что я ничего не услышала.

И тот ему ответил — и тоже тихо. А потом на меня посмотрел и рявкнул: «Что стоишь? Выйди в коридор, подожди!»

Меня как ветром сдуло!

Так вот, этот-то человек пришел к покойному Юрику. Есть, говорит, разговор.

Я его вообще очень испугалась, и еще отдельно испугалась, что он меня узнает, вспомнит, что я его в больнице видела.

Но он только скользнул по мне взглядом, как по мебели, и не задержался. Может, потому что в больнице я была в униформе, он меня и не признал… Волосы закрыты, фигура не понять какая, постороннему человеку все медсестры на одно лицо кажутся…

Татьяна замолчала.

Лёля немного выждала и спросила:

— И о чем же они с Коче… с Юрием разговаривали?

— А вот чего не знаю — того не знаю. Юра мне глазами показал, чтобы я вышла. Я и послушалась.

— Надо же, какая послушная! — вставила реплику Лидия Макаровна. — Неужели не послушала, о чем они говорят?

— Попробовала, — нехотя призналась Татьяна и невольно покраснела. — Пошла на кухню и стакан к стене приложила. Проверенный