Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 18

— Два слова? Какие же?

— Да ерунда какая-то… то ли «бомба-барабан», то ли «тумба-барабан»…

— Действительно, глупость какая-то… — согласилась Лидия Макаровна. — Ты ничего не перепутала?

— Может, и перепутала, — легко согласилась Татьяна. — Говорю же, очень плохо было слышно.

Лёля промолчала.

Два слова, которые произнесла Татьяна, что-то ей смутно напомнили… Только вот что?

У нее шевельнулась какая-то неопределенная мысль, но тут снова заговорила Лидия Макаровна, и Лёлина мысль растворилась в потоке сознания.

— Я вот думаю, — проговорила Лидия Макаровна. — Или взять еще кусочек пирога? Уж больно он у тебя вкусный!

И Лёля тотчас поняла, что хитрая соседка нарочно меняет тему, потому что у Татьяны на языке вертится вопрос, отчего это Лёля все расспрашивает ее, какое отношение к ней имеет покойный Чекрыгин?

Лёля в который раз поразилась проницательности Лидии Макаровны и засобиралась на выход. Татьяна их не удерживала.

И надо же было такому случиться, что, выходя из подъезда, они нос к носу столкнулись с тем самым типом, про физиономию которого каждому хотелось сказать «и морда его кирпича просит».

Он вытаращил глаза на Лёлю, узнал ее с первого взгляда и хотел уже что-то сказать, но снова помогла Лидия Макаровна.

— Тебе чего тут надо? — с ходу напустилась она на красномордого. — Что ты все ходишь, человека беспокоишь? Нашел тоже время!

— Да я же помочь хочу! — оправдывался он. — Мало ли что по хозяйству сделать надо, она теперь женщина одинокая…

— Ой, только не надо говорить, что Юрка покойный что-то по хозяйству мог делать! — возмутилась соседка и тут же опомнилась. — Ладно, ты к ней сейчас не лезь. Я скажу, если что надо будет. И выпивши к ней не приходи, и в порядок себя приведи хоть как-то, а то смотреть страшно! В парикмахерскую сходи, небось, уже год как не был! Одежда опять же…

— Понял уж, не дурак…

Вернувшись домой, Лёля поняла, что если сейчас не полежит хоть чуть-чуть, то просто свалится на коврик у двери. Странно, раньше никогда не было у нее такого желания. Бабушка терпеть не могла разлеживаться, как она говорила, и Лёлю к этому не приучила. Даже книги читала бабушка, сидя за столом.

Тем не менее Лёля прилегла на диван с книжкой, чтобы не просто так валяться.

Но буквы не складывались в слова, мысли уплывали куда-то в сторону, и Лёля не заметила, как заснула.

Ей снилось какое-то огромное, пустое помещение с невероятно высоким сводом — то ли огромный храм без икон и статуй, то ли крытый вокзал без поездов и железнодорожных путей.

Лёля шла по этому помещению вперед, почему-то ей нужно было успеть дойти до его дальнего края…

Наконец она увидела этот край.

Там возвышался огромный трон.

Значит, это не храм и не вокзал, а тронный зал некоего удивительного дворца. Ну, во сне всякое бывает…

На троне, как и положено, кто-то восседал…

Король? Император?

Но у того, кто восседал на троне, был совсем не величественный, не царский вид.

Это был тщедушный, неказистый мужичонка с небритой физиономией и узкими сутулыми плечами.

Да это же Юрик Чекрыгин по кличке Кочерыжка!

Он морщился, потирая больную ногу, и не сразу заметил приближающуюся к трону Лёлю.

А когда заметил, поднял на нее жуликоватый нетрезвый взгляд, погрозил желтоватым прокуренным пальцем и строго, наставительно проговорил:

— Не «бомба-барабан», и уж точно не «тумба-барабан»! Я же тебе ясно сказал — тамга барнабин! Запомни уже! Больше повторять не буду, хватит с тебя!

И Лёля проснулась.

Странный сон помог ей освежить память и вспомнить, что сказал ей Чекрыгин перед самой смертью.

Сказал он ей очень странные слова: тамга барнабин…

И Татьяна, его несчастная, измученная жена, точнее, уже вдова, услышала наверняка эти же два слова.

Ей послышалось то ли «тумба-барабан», то ли «бомба-барабан», но Чекрыгин во сне настойчиво повторил, что это неправильно, на самом деле были сказаны те же два странных слова — тамга барнабин…

Но что это за слова? Что они значат?

Может быть, они вообще ничего не значат? Может быть, это чепуха, абракадабра, бессмыслица?

А если они что-то значат — всезнающий интернет подскажет их значение!

Лёля поднялась с дивана, подошла к столу, включила компьютер и задала поисковой программе два загадочных слова.

Слово «тамга» компьютер нашел очень быстро.

Он сообщил Лёле, что тамга — это родовое клеймо, тавро или печать, которой представители тюркских народов обозначали свое имущество, в том числе скот.

Тамга передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну, от деда к внуку. От этого слова произошли такие известные слова, как «таможня» или «деньга».

Свои тамги были не только у отдельных родов и семей — были также племенные тамги, которые обозначали принадлежность к определенному племени или целому народу. Причем чем проще, лаконичнее тамга, тем она древнее и тем обширнее группа, которая ее использует.

Так, самая простая тамга — две параллельные линии — принадлежала могущественному степному народу кипчаков, которых на Руси называли половцами и от которых произошли многие современные народы — татары, киргизы, казахи и даже венгры…

И какое отношение это слово имеет к покойному Чекрыгину?

Прочитав все, что удалось найти о первом слове, Лёля перешла ко второму.

Если она правильно запомнила, это слово «барнабин»…

С этим словом было сложнее.

Первый раз слово «барнабин» попалось ей среди названий населенных пунктов Каракалпакии.

Также в девятнадцатом веке нашелся высокопоставленный чиновник Российского Министерства путей сообщения, которого звали Аполлон Федорович Барнабин.

И, наконец, это слово нашлось среди перечня половецких племен, составленного средневековым арабским путешественником.

Там были перечислены токсобины, манкургины, бараты, буржубины и барнабины…

Честно говоря, до этого момента Лёля мало что знала о половцах. Ну, слышала, конечно, это слово на школьных уроках истории, знала, что когда-то очень давно жил в южных степях такой кочевой народ, вроде бы именно с половцами сражался князь Игорь, герой одноименной оперы Бородина и «Слова о полку Игореве»…

Так, оказывается, этот народ делился еще на множество отдельных племен…

Прочитав еще несколько статей, Лёля с удивлением узнала, что половцы занимали огромную территорию, от Иртыша до Дуная, и вся эта бескрайняя территория называлась Дешти-Кипчак, то есть Половецкой степью. Также она узнала, что половцы вовсе не всегда сражались с русскими