Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 28

Лёля под их взглядами решительно вошла в клуб, не заметив, как посмотрел ей вслед охранник. Посмотрел со значением, как будто мысленно поставил напротив ее фамилии жирную галочку.

За дверью звучала гипнотическая восточная музыка, мелькали разноцветные лучи прожекторов.

Посреди зала на круглом возвышении танцевала высокая черноволосая девушка в ярком полупрозрачном восточном наряде, ее обвивал огромный удав. При ближайшем рассмотрении удав оказался ненастоящим. Ну, так спокойнее.

Наконец девушка закончила номер и ускользнула под редкие хлопки зрителей.

Музыка заиграла громче, и на том же возвышении появились две девицы в облегающих блестящих костюмах.

Они извивались под музыку, сплетались, как две змеи — видимо, они и дали клубу его название.

Лёля огляделась в поисках Стрепетова. Ну или хоть кого-нибудь знакомого. Но вряд ли Ленка Зайцева сегодня здесь.

А Стрепетов-то хорош. Обещал ждать, сообщения присылал, а сам и не появляется. Лёля сказала себе, что подождет еще минут десять, максимум пятнадцать, а потом просто уйдет. Она обещала — и пришла, так что к ней никаких претензий.

В это время к ней скользнула официантка с подносиком, заставленным бокалами с шампанским.

Лёля взяла бокал, чтобы не стоять столбом с растерянным видом, поднесла его к губам.

Шампанское и гипнотическая музыка ударили ей в голову.

Лёле показалось на мгновение, что она не в клубе, а в каком-то странном, фантастическом месте…

В странном месте, которое расположено между прошлым и будущим, между миром будничной повседневности и миром, которым правит древняя магия…

«Наверное, это от шампанского, — подумала она отстраненно, как будто смотрела на саму себя со стороны. — Странно, и бокал-то не допила… Это потому, что не ела с утра… Пожалуй, больше я не буду пить, хватит на сегодня…»

Она снова огляделась в поисках Стрепетова, но его нигде не было видно.

Вдруг Лёля почувствовала спиной чей-то пристальный, настойчивый взгляд. Она обернулась и увидела мужчину — немолодого, лет шестидесяти, с обрюзгшим самоуверенным лицом и странно оттопыренной нижней губой. Он смотрел на Лёлю с презрительным интересом, как на любопытное насекомое.

Встретив ее взгляд, он ухмыльнулся, отвел глаза и бросил несколько слов своему спутнику, бритому наголо атлету. Бритый кивнул и тоже отвел глаза.

Лёля отвернулась и пошла через зал: ей показалось, что там мелькнул Стрепетов.

Да что же это такое, куда он подевался-то? Сам был так настойчив, просто с ножом к горлу пристал, чтобы она пришла, а самого и нет!

Тут ей перегородил дорогу невысокий брюнет с глубоко посаженными темными глазами, с густой черной бородой.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — проговорил он странным, завораживающим голосом.

В этом человеке было что-то неприятное, даже пугающее, и в то же время завораживающее, и Лёля хотела отказаться, хотела сказать, что она вообще не танцует… но с удивлением услышала, как ее собственный голос произносит:

— Да, конечно!

Брюнет уверенно сжал ее локоть, положил вторую руку на талию и закружил в непривычном старомодном танце.

Лёля утратила собственную волю, собственную индивидуальность. Она стала послушной, бессловесной игрушкой в руках темноглазого бородатого незнакомца… Она не принадлежала самой себе, не могла по своей воле ни говорить, ни двигаться.

Только кружиться, причем все быстрее и быстрее, так что в голове всплыло выражение «в вихре танца».

Незнакомец вращал ее, вел уверенной рукой, и вдруг Лёля осознала, что находится не в общем зале клуба, а в каком-то полутемном помещении со сводчатым потолком.

В глубине этого помещения стояло резное кресло с подлокотниками в виде бараньих голов.

В этом кресле сидел тот самый человек с обрюзгшим лицом, который разглядывал Лёлю в зале.

«Странно, — подумала она отстраненно, как будто ее это не касалось, — странно, как он так быстро оказался здесь?»

Темноглазый брюнет подвел Лёлю к человеку в кресле и негромко проговорил:

— Жора, я ее привел!

Тот благосклонно кивнул и небрежным щелчком пальцев отпустил брюнета.

Затем окинул Лёлю оценивающим взглядом и скривил губы в плотоядной ухмылке:

— А ты ничего!

Как только темноглазый незнакомец ушел, Лёля ощутила, что снова стала самой собой, что может говорить и делать все, что захочет.

И тут же выпалила в обрюзгшее лицо:

— Кем ты себя вообразил? Ты, жирная жаба, оставь меня в покое!

То есть она хотела выпалить, эти слова буквально вертелись на языке, так что она прикусила губу, чтобы они не вырвались наружу. Нельзя злить этого типа, она же здесь совершенно одна, у нее никакой защиты. Вот влипла-то…

Лёля опустила глаза, но, очевидно, мужчина сумел кое-что в них прочитать.

Мужчина снова усмехнулся:

— Ишь ты, какая смелая! Люблю женщин с характером!

— А я не люблю, когда меня заставляют общаться с тем, с кем я не хочу! — не выдержала Лёля.

Из-за кресла толстяка выдвинулся бритоголовый тип, должно быть, его телохранитель. Он наклонился к шефу и мечтательно проговорил:

— Гвоздь, может, мне провести с ней воспитательную работу? Это я запросто…

«Ага, значит, это тот самый Жора Гвоздь…» — сообразила Лёля и поскорее опустила глаза.

Она вспомнила рассказ Татьяны, вдовы Чекрыгина, как этот самый Гвоздь лежал в больнице, и к нему приходил тот убийца, который потом, судя по всему, и убил ее Юрочку.

Вот как, значит, теперь Гвоздь интересуется ею… Это плохо.

Жора отмахнулся от телохранителя:

— Обожди! Всему свое время! Вася пришел?

— Тут я! — Возле кресла шефа появился охранник, который недавно стоял перед входом в клуб.

— Она? — спросил его Жора, глазами показав на Лёлю.

— Ну, она… Королькова…

— Все, свободен!

Охранник тут же испарился, словно его и не было. Гвоздь снова взглянул на Лёлю, на этот раз с несомненным интересом, и примирительно проговорил:

— Сядь… — Он показал ей на стул с резной деревянной спинкой.

— Надо же, какое воспитание! — фыркнула Лёля. — Знаешь, что неприлично сидеть, когда женщина стоит?

— При чем тут воспитание? — фыркнул Жора. — Просто не люблю, когда кто-то смотрит на меня сверху вниз. А женщина это или мужчина — мне без разницы!

Лёля тем не менее села и встретила изучающий взгляд Гвоздя таким же прямым и твердым взглядом.

— Значит, ты Королькова, — задумчиво проговорил Жора после затянувшейся паузы.

— Ну да. Это все, что вас интересовало? Ради этого не стоило затевать такую историю.

— Не зарывайся. Если я с тобой вежливо разговариваю, это не значит, что так будет всегда.

— Слушайте, давайте уж, говорите прямо, что вам от меня надо, да я пойду! — предложила Лёля. — Я — женщина занятая, работающая, мне время дорого.

— Не зарывайся! — повторил Гвоздь. — Ты недавно искала Кочерыжку. Зачем он тебе был нужен?