Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников Страница 3

Искра приземлился первым. Хлопок крыльев, столб снежной пыли, мягкое касание лап о камень. Тяжесть его веса я почувствовал даже сверху, по тому, как дрогнул воздух.

Кар-Рох заходил тяжелее. Я понимал, что он старается посадить меня мягко, и понимал, что не выйдет. Чешуя подо мной вибрировала от напряжения мышц. Крылья пошли в обратную тягу, тормозя, и от этого толчка меня снова занесло вбок. Я почувствовал, как разжимаются пальцы сами, против моей воли.

Лапы ударили о камень. Кар-Рох присел, гася удар. И в эту секунду я полетел.

Левое крыло его пошло подо мной снизу, подставленное широкой плоскостью. Я упал на чешую, она спружинила, я перекатился через край и съехал по нему, как с горки, в снег у задних лап.

Удар о землю вышел мягкий. Снег принял спиной, плечом и щекой.

Я лежал, сердце колотилось так, что я слышал его в ушах и висках. Снег под щекой холодил. Я дышал ртом, и пар выходил толчками. Руки тряслись. Я не мог понять, где у меня кончается тело и где начинается камень под снегом.

Полежал.

Поднял голову.

Кар-Рох стоял в двух шагах. Шея вытянутая, длинная, ошейник на ней сидел нелепо, как украшение, потерявшее смысл. Намордник тоже. Он смотрел на меня сверху одним глазом, тёмным и влажным.

Сзади послышался тяжёлый шаг. Искра подошёл сбоку, обогнув Кар-Роха по широкой дуге.

Я поднялся. Сначала на четвереньки, потом, придерживаясь за лапу Кар-Роха, на колено. Потом на ноги. Шатнуло, я схватился за чешую на бедре дракона. Чешуя тёплая, под ней билась большая жила.

Огляделся.

Площадка лежала ровная, как стол. По краям её замыкали скалы метров пятидесяти высотой, тёмные, изъеденные ветром. Снег по плите шёл неровными полосами, где толще, где тоньше, и из-под него местами проглядывал серый камень с тонкими прожилками. Кусты у дальнего края, чёрные и сухие, торчали из земли как обломки рёбер. Трава, что разглядел сверху, оказалась жёсткой острой щёткой, проросшей сквозь трещины в плите.

Проём в скале справа был узкий, вытянутый по высоте, чёрный внутри. Пещера или, может, расщелина. Влево, между двух скальных клыков, уходило ущелье. Тоже узкое, с осыпью на дне.

Два пути. Один внутрь скалы, второй мимо.

Где это место, я не знал. Пять минут полёта от клана. Грозовой летит быстро. По прямой, без снижения, это могло быть и тридцать километров, и больше. Я в горах. Это всё, что я мог сказать о своих координатах.

Посмотрел на руки. Они тряслись. Пальцы сводило, и я растёр ладонь о ладонь.

— Дела, — сказал негромко сам себе.

Голос вышел хриплый.

Кар-Рох фыркнул, из ноздрей пошёл пар.

Искра подошёл ближе. Низко опустил голову, так что морда оказалась почти на одном уровне с моим лицом. Я увидел его близко в первый раз с тех давних дней. По чешуе пробегали последние мелкие искры, гасли у основания шеи. Гребень больше не светился.

Я не знал, как описать то, что было в глазах. Спокойный взгляд и очень внимательный. Будто старый знакомый смотрит на тебя через года и пытается понять, тот ты ещё или не тот.

— Здравствуй, грозовой, — сказал я тихо.

Дрейк коротко дохнул мне в лицо тёплым.

— Здравствуй, Искра.

Он издал низкий гортанный звук — тёплый и грудной. Опустил голову ещё ниже, поднеся ноздри почти к моему подбородку.

Я скосил глаза на Кар-Роха. Он стоял в шаге, смотрел на нас и фыркал в снег. Морда у него была спокойная. По нити под рёбрами пришло короткое, без слов, ощущение. Понимание. «Вижу, что вы свои. »

Я поднял правую руку медленно. Пальцы ещё подрагивали. Протянул и положил ладонь на тёплую чешую на морде Искры, чуть выше ноздрей, там, где чешуйки были помельче и помягче. Под ладонью пошло слабое покалывание, как от шерстяного одеяла после трения. Последние искры.

— Искра, — выдохнул я. — Что же ты натворил.

Сказал устало, через улыбку, которая сама пошла на губы. Без злости, просто говорил, как есть.

Дрейк мотнул шеей коротко, едва уловимо. И в движении прочёл интуитивно, его ответ. «Что сделано, то сделано. Я пришёл за тобой.»

Я выдохнул.

Постоял ещё секунд десять, ладонь на морде. Потом убрал руку, отступил на шаг и оглядел площадку ещё раз, уже спокойнее.

Снег у дальнего края был чище. Кусты низкие, метра по полтора, искривлённые, с пучками сухих ягод на ветках. Воздух разрежённый, в груди при глубоком вдохе тянуло.

Кар-Рох фыркнул снова. По нити пришло.

«Аррен. Нужно лететь. Аррена будут искать.»

Я повернулся к нему. Подошёл, шаг и второй, ноги ещё держали плохо. Положил ладонь на чешую сбоку шеи, там, куда час назад клал руку Пепельник.

«Кар-Рох. Я не могу лететь сейчас.»

Послание ушло. По нити отдалось, и я почувствовал, как остаток у меня уходит на это в ноль. Голову повело.

«Я чуть не упал. Я не удержусь второй раз. Мне нужно стать сильнее.»

Кар-Рох слушал. Я видел по его глазу, как он принимает это в себя.

Потом дракон повернул голову к Искре и издал тот же высокий звук с переливом, какой выдал в полёте. Звук пошёл долгим. Грозовой стоял неподвижно и слушал, не моргая. Я понял, что Кар-Рох передаёт ему не только звук. Что-то идёт следом за звуком, какой-то слой смысла, которого мне не видно.

Искра дослушал. Постоял.

Потом очень медленно, опустился на снег. Подогнул передние лапы, потом задние, лёг на брюхо. Голову положил перед собой, на снег, мордой ко мне. Глаза прикрыл наполовину.

Кар-Рох постоял ещё мгновение. Потом тоже повернул ко мне голову, шею опустил пониже и медленно осел рядом, тяжёлым своим телом, бок к боку с Искрой.

По нити пришло.

«Аррен решает. Мы слушаем.»

Я стоял между двумя лежащими драконами, посреди каменной площадки в окружении скал, и не знал, что им сказать.

Глава 2

Гарь стоял у ворот клана, прижавшись плечом к холодному камню скальной кладки, и считал про себя дыхание. Получалось плохо. На счёте «четыре» сбивался, начинал снова. Рядом, шагах в десяти, толпились псари. Пятнадцать человек, отобранных из охотничьих отрядов Бычьей Шеи. Лучшие. Те, кто умел держать след, не отставать, не задавать лишних вопросов.

И он, Гарь, теперь среди них.

Серьга-крюк в левом ухе тянула непривычно. Свежая, неделю как вдетая, кожа вокруг ещё подживала, чесалась под коркой. На прошлой охоте он отличился. Виверну поймал в одиночку, без сети, накинув на шею верёвку со скользящей петлёй, когда та влетела в расселину. Группу свою провёл по гребню