Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 4

— Ты уверен?

— Да. Знаю наверняка.

Рада покрутила головой и, как будто ища подтверждения только что услышанному, вопросительно посмотрела на Юри, устроившуюся неподалеку верхом на сундуке с надкушенной сливой в руках.

— Да, это точно! — сказала Юри, поспешно глотая кусок, — Он Ре Саркани, наследный принц Карилара.

— Что ж… это… это… Солнцепоклонники где-то рядом? Войны лари?

— Лари? Нет-нет! Я прибыл сюда на торговом корабле… вернее сказать, это был пиратский корабль… Так уж вышло, что я сбежал… Пожалуй, стоит мне рассказать все с самого начала.

Рада молча кивнула.

— Мне сказали, что я появился на свет дождливой ночью в похожем на крепость дворце Лари, который был разрушен через месяц после моего рождения. Мать дала мне имя Ремуш, но меня называли королевским именем Ре. Еще ребенком я слышал от слуг, нянек и детей, которых приводили играть во Дворцы, слухи о том, что я родился зверем. Что это значит, я не понимал. Видел только, что другие дети боятся меня. Кормилица дама Диль говорила, они бояться, потому что я наследный принц, рожденный повелевать Кариларом, но я ей не верил. Когда мне исполнилось двенадцать, ко мне привели мальчика, сына одного из славных генералов лари. Он был старше меня на три года, и ему было скучно со мной. Потому что мы были совсем разные. Я все время проводил с книгами… не то чтобы мне это нравилось… В то время моя мать, желая наказать меня за проступок или шалость, приказывала выучить незнакомый прежде язык. Тогда это был язык гроттен. Приказа королевы невозможно ослушаться, так что все мои мысли день и ночь занимал только гроттен… я даже сны на нем видел… не мог говорить ни о чем другом. А Мэлли, он любил драться, оружие и игры с мячом, любил охоту и музыку. Но я все равно был очень рад его приходу тогда. Он был… он был очень смелый, решительный и независимый, совсем ничего не боялся. Говорил прямо все, что вздумается. Наверное, поэтому он так мне понравился, и я очень хотел, чтобы он остался со мной. Только вот Мэлли не хотел оставаться. Когда ему стало совсем уж невыносимо мое общество, он сочинил какой-то нелепый повод, чтобы поскорее уйти, и направился к выходу. А я бежал за ним и умолял остановиться, умолял остаться и еще хоть немного побыть со мной. В конце концов он оттолкнул меня так, что я упал и заплакал от обиды. На крики прибежали слуги и попытались удержать его силой, но он вырвался и осыпал их ругательствами. Дрался Мэлли отчаянно, не жалел ни противника, ни себя самого… Да… Так вот шум и крики побеспокоили мою мать… или может быть заинтересовали… Словом, она вышла к нам и, когда поняла в чем дело, взяла Мэлли за плечи и приказала оставаться подле меня, любить меня и делать все, что потребуется ради моего благополучия. Тогда Мэлли впервые столкнулся с приказом королевы, он был в ужасе, стал хрипеть и задыхаться от страха. А я был вне себя от гнева… от ярости, помешался от ярости, потому что понял, что она сделала. И тогда зверь впервые появился. Пострадали слуги. У Мэлли остался шрам на спине. Сам он утверждал, что ничего не помнит. Считал, что это был какой-то несчастный случай на охоте. Может быть, это она приказала ему забыть. Скорее всего, так и было. Так вот после случившегося, ей пришлось рассказать мне о тигро-хобах. В то время я считал своим отцом ее мужа, генерала Лад-Могула. Узнав, что это не так, я очень сильно испугался, был смущен и подавлен. И в то же время испытал облегчение… даже радость о того, что меня не связывает с Лад-Могулом общая кровь. Потому что его я боялся куда больше, чем мать. Тогда она приказала мне держать зверя внутри и никогда больше не выпускать. Не знаю, кто был мой настоящий отец и какие отношения их связывали. Мне известно только, что он умер в день моего рождения и похоронен в саду под деревом. Я пытался разузнать больше, когда стал старше. Но во дворцах не осталось никого, кто мог бы рассказать о событиях тех лет.

Рем замолчал и посмотрел в окно. Солнце село, в комнате стало темно. Рада подпалила лучину от огня в очаге и зажгла несколько толстых свечей.

— У твоей матери черное сердце, — сказала она тихо.

Рем ничего не ответил.

— Верно ли я поняла, что она ведьма и может подчинять чужую волю своей?

— Да. Ее слово имеет силу заклятия.

— И ты не можешь противится ей?

— Не мог до недавнего времени. Теперь могу, но это не просто.

— Значит, можешь выпустить тигра?

— Да, могу… Но… Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас?

— Нет-нет! Не в коем случае! В стенах Пенторра это запрещено законом.

— Я понял. Хорошо, — сказал Рем с облегчением.

— Тем более, мальчик, тебе прежде надо с ним поладить. Твой тигр слишком долго просидел взаперти. Должно быть, он очень-очень зол на тебя. И если ты не договоришься с ним пока он внутри, быть большой беде. Послушай, большинство торров вовсе не могу выпустить тигра. Многие из нас рождаются с духом внутри, но лишь единицы способны выпустить его и научиться действовать с ним заодно. В былые времена у торров была армия всадников, но то давным-давно. Мы с самого раннего возраста учим наших детей отыскать своего тигра, вырастить его, подружиться с ним, и наконец выпустить в мир. Те люди, что галдели сегодня на террасе дворца, это торры с сильным духом. Мы зовем их старшие торры. Они могут выпустить тигра, но только трое из них способны оседлать своего, охотиться и сражаться вместе с ним. Их мы зовет тотто, что значит сильные войны всадники. Славли Злата одна из них, самая талантливая, но тигрица у нее мелкая. У Рубо Червона большой сильный тигр, почти такой же как был у моего мужа, но он глуповат и упрям, как осел. Ты видел Рубо Червона, это тот раздутый от гордыни бабуин, что носит пурпурные одежды Повелителя торров. Третий, у младшего брата Славли Златы Миро Злата. Сложно пока судить, что там за зверь, но судя по тому каков сам Миро, ждать чудес не стоит. Если твой зверь хоть в половину так же силен, как был