Вегеций и император - Андрей Валерьевич Банников Страница 14

отцовские лавры[243].

Но если прежде ты был виновником успехов

отца,

ныне ты сам будешь виновником своих.

Пришли непрерывные триумфы

с трабеей, и Победа следует за твоими

фасциями[244].

Своими подвигами Гонорий даже превосходит отца:

Ныне взирай, где б ты ни блистал, в кругу ли Австра, Великий родитель, иль леденящие тебя забрали Трионы, Взирай: исполнен жребий. Уж равен Тебе заслугами сын, и, что еще желанней, превосходит[245].

Даже не присутствуя на полях сражений, Гонорий лично осуществляет командование, отдавая приказания Стилихону[246]. Поэтому, называя императора «непобедимым», Вегеций не просто славословил, это было вполне объективное, в рамках позднеримской реальности, отражение произошедших событий[247].

Поскольку Гонорий был «виновником успехов отца», то не только военные удачи, но и деятельность Феодосия I, направленная на восстановление оборонительной системы дунайской границы, могли быть отнесены на счет его сына. В конце IV — начале V в. Гонорий неоднократно был консулом[248],

Император Гонорий. Консульский диптих Флавия Аниция Петрония Проба. Слоновая кость. Аоста, музей Кафедрального собора следовательно, строительство укреплений (когда таковое велось) могло проходить «под его предводительством», что и дало Вегецию повод отметить это обстоятельство.

Наконец, фортификационные работы, произведенные по распоряжению императора в Риме, о которых говорит Вегеций, это, несомненно, указание на реставрацию Аврелиановых стен, осуществленную в 403 г. (или 401 г.), когда все в страхе ожидали приближения Алариха. Надпись на Тибуртинских воротах (ворота Сан-Лоренцо) гласит, что сенат и народ возвели императорам Аркадию и Гонорию статуи в благодарность за то, что они «по совету Стилихона, светлейшего и сиятельного мужа», восстановили городские стены и башни, «удалив огромное количество развалин»[249].

Попытаемся прояснить вопрос, когда именно Вегеций мог преподнести Гонорию свой трактат. Вручить I книгу «Эпитомы» он имел случай и соответствующий повод уже в 389 г., когда шестилетний Гонорий прибыл в Италию, где получил, как сообщает Клавдиан, титул августа и таким образом сделался равным по своему положению брату[250]. Однако, и мы уже указывали на это, будучи подданным Валентиниана II, Вегеций не мог не упомянуть имени своего повелителя.

Второе появление Гонория в Италии произошло только в 395 г., когда он по приказу больного отца прибыл в Медиолан, чтобы получить в управление западную часть Империи[251]. Можно было бы предположить, что Вегеций именно тогда и вручил «книжицу» своему новому сюзерену. Но это означало бы, что он начал ее писать задолго до прихода Гонория к власти. Логичнее было бы считать, что I книга трактата была написана на несколько лет позднее.

Идея обратиться к императору с призывом комплектовать войска провинциальной молодежью, а не чужеземными наемниками пришла Вегецию, очевидно, не случайно.

В 398 г. в Африке было подавлено восстание Гильдона. Конфискованные правительством имения и богатства, принадлежавшие мятежнику, были столь значительными, что для управления ими была специально введена должность комита гильдонового имущества (comes Gildoniaci patrimonii)[252]. Значительная часть полученной добычи пошла на военные расходы, в частности на вербовку новых отрядов варваров. Анализ данных «Свода должностей» дает возможность сделать вывод, что на вырученные средства в 398–400 гг. были сформированы не менее 10 ауксилий, которые были размещены в Британии и Галлии. В этот период наступает апогей власти Стилихона — генералиссимуса и фактического руководителя (регента) Западной империи[253]. В 398 г. он сделался тестем Гонория, а в 399 г. на Востоке вспыхнуло восстание Гайны, поэтому константинопольское правительство было не в состоянии сопротивляться вмешательству магистра в свои дела.

В 400 г. Стилихон стал консулом и имел необходимые средства и возможности для осуществления широкой военной реформы в Галлии и Британии[254]. Магистр проводил политику активного привлечения варваров в состав римских вооруженных сил[255]. События на Востоке, где восстание готов-федератов привело к победе при константинопольском дворе антиварварских настроений, никак не отразились на его положении и не внесли никаких существенных корректив в его военную программу. Однако Вегеций со своей стороны попытался повлиять на ситуацию, придав реформе «национальный» характер. Не имея никакой возможности открыто действовать против всемогущего регента, он составил «книжицу», где доказывал, что император получил бы больше пользы, если бы предпочел своих чужеземцам.

Для этого Вегеций использует несколько аргументов. Первым делом он демонстрирует, что самой природой так заведено, что люди, наиболее пригодные к военной службе, живут в римских провинциях. Далее, Вегеций убеждает своего читателя не уделять слишком большого внимания росту рекрутов. «Пусть же юноша, которому предстоит отдаться делу Марса, — наставляет он, — будет с живыми глазами, прямой спиной, широкой грудью, мускулистыми плечами, крепкими руками, длинными пальцами, умеренным животом; задние части у него должны быть более худые, икры и ноги не чрезмерно толсты от мяса, но подобраны в крепкие узлы мышц. Если ты увидишь все эти признаки в новобранце — не гонись чрезмерно за ростом: больше пользы в сильных воинах, чем в высоких»[256]. Это описание должно было показать императору, что варвары (германцы), которым традиционно приписывался большой рост[257], не имеют никаких преимуществ перед крепкими подвижными римлянами.

Наконец, последним доводом Вегеция становится финансовый вопрос: «Известно ведь, — пишет он, завершая «книжицу», — что дешевле научить владеть оружием своих, чем нанять чужих бойцов за деньги». Мы определенно можем утверждать, что первая книга «Эпитомы» не могла быть написана позднее 404 г., поскольку в ней Вегеций недвусмысленно дает нам понять, что в его время еще проводились гладиаторские бои[258]. В 404 г. подобные зрелища указом Гонория были запрещены.

Как уже отмечалось, между написанием I книги и трех последующих прошло какое-то время, однако вторая часть трактата определенно была написана до захвата Рима Аларихом. Упоминание в IV книге о стенах, восстановленных по приказу Гонория, заставляет нас предположить, что она была закончена после 403 г. Возможно, это произошло в 404 г. В это время Гонорий был еще достаточно молод[259], чтобы увлекаться военно-спортивными занятиями, и в то же время мог проявить интерес к советам и наставлениям, собранным Вегецием. С другой стороны, был подходящий повод: в Риме в течение нескольких месяцев проходили торжества по случаю победы над готами (отсюда и упоминание о недавних подвигах императора). Впрочем, есть большая вероятность того, что «Эпитома» была закончена еще на несколько лет позже. Здесь стоит обратить внимание на тот факт, что Гонорий сам обратился к Вегецию, призывая его продолжить свои изыскания. Следовательно, для этого была какая-то веская причина.

Существует точка зрения, что любая критика германцев в армии и в правительстве могла вестись только тайно