Вегеций и император - Андрей Валерьевич Банников Страница 13

сомнение факт захвата Паннонии гуннами: если бы последние утвердились на этой территории, то, поскольку Дунай перестал бы служить барьером между Империей и варварами, римским властям необходимо было бы возвести новую линию фортификационных сооружений. Без этих изменений в оборонительной системе частичное укрепление Дуная было бы напрасным, а речные эскадры совершенно бесполезны[227].

Пятидесятилетнее владычество гуннов в Паннонии предполагает, что его началом комит Марцеллин считает 378 г. и связывает с битвой при Адрианополе. Но ни одним из имеющихся источников эта информация не подтверждается. В 387 г., как отмечалось, Паннония оставалась под властью Рима. Даже если римская администрация потеряла на какое-то время контроль над ней, к концу 380-х гг. она сумела восстановить его. Ситуация на Балканах в это время стабилизировалась настолько, что Феодосий I счел возможным отправиться со своей армией на Запад, чтобы вступить в войну с Магном Максимом. Феодосий двигался сухим путем, через Ил-лирик и если бы Паннонией в это время владели гунны, то ему пришлось бы каким-либо образом решать вопрос отношений с ними. После победы над узурпатором Феодосий в течение трех лет оставался в Италии, приводя в порядок дела западной половины Империи, что опять же свидетельствует о том, что положение на Балканском полуострове не внушало ему опасений. Все эти факты позволяют сделать вывод, что, какой бы напряженной ни была ситуация в регионе, при Феодосии I римляне сохраняли над ним контроль.

В 394 г. Феодосий вновь вмешался в дела Запада, начав войну с Евгением. Чтобы достичь реки Фригид (совр. Випава в Словении, на границе с Италией), где состоялось генеральное сражение[228], ему опять необходимо было пройти через Паннонию, и опять у него не возникло никаких проблем с гуннами. Не было никаких столкновений с гуннами и после смерти Феодосия, когда Стилихон со своей армией двигался из Италии на Балканы (396 г.), и позднее, когда уже Аларих шел в противоположном направлении.

Аларих, впервые поднявший мятеж против римских властей в 395 г.[229], разорил многие балканские провинции. Говоря об этом времени, Клавдиан называет Паннонию в числе стран, пострадавших от этих действий:

А о паннонских краях, о фракийских

беспомощных градах,

О придунайских равнинах никто уже больше

не плачет:

Каждый год открыты они для ярости вражьей,

И ощущенье беды перешло в тупую привычку.

Злая судьба! В сколь малый срок великое

гибнет![230]

Никаких указаний на то, что Паннония, в отличие от других провинций, находилась в руках гуннов, у Клавдиана нет.

Враждебные действия готов потребовали от правительства очередных усилий, направленных на фортификационное строительство и укрепление пограничных районов. Однако эта деятельность была связана не с Валентинианом III, а с Феодосием II. Строительные работы, проводившиеся в 408 г., носили столь масштабный характер, что к ним потребовалось привлечь все слои населения[231]. Кодекс Феодосия свидетельствует, что работы велись на протяжении нескольких лет: указ от 408 г. был почти дословно повторен в 412 г.[232] Энергия, с какой римское правительство приступило к выполнению этой задачи, вполне соответствует словам Вегеция, что города появились словно по «божественному промыслу».

Подводя итог, можем утверждать, что до Валентиниана III оборонительная система придунайского региона была восстановлена по крайней мере дважды (при Феодосии I и Феодосии II). Что же касается Валентиниана III, то у нас нет никаких бесспорных свидетельств о предпринятом им каком-либо строительстве на Дунае[233].

И последнее. В предисловии к IV книге «Эпитомы» Вегеций в качестве примера, демонстрирующего развитие фортификационного строительства, указывает на стены Рима[234]. Подобный ход был бы совершенно неуместен после 410 года, показавшего, насколько бесполезными в реальности могут быть любые достижения подобного рода.

В конечном итоге приходится признать, что гипотеза, согласно которой адресатом Вегеция был Валентиниан III, аргументирована достаточно слабо и базируется более на умозрительных заключениях ее приверженцев, чем на прочных доказательствах[235].

Спустя всего четыре месяца после победы, одержанной над Евгением, Феодосий покинул Рим и отправился в Константинополь, однако в дороге заболел и умер в Медиолане, передав власть над западной половиной Римской империи своему сыну Гонорию, а Стилихона сделав главнокомандующим и опекуном малолетнего императора[236].

Мало кто из исследователей видит в Гонории императора, которому был посвящен трактат Вегеция. Тем не менее именно Гонорий лучше, чем кто-либо другой, соответствует всем персональным характеристикам, присутствующим в тексте «Эпитомы». Гонорий взошел на трон, когда ему было всего 11 лет[237]. До этого момента под руководством отца он с детства занимался спортивными упражнениями. Как утверждает Клавдиан, отец учил его

...побеждать, взбираясь, горы,

а равнины — бегом[238].

Очевидно, Гонорию удалось добиться определенного успеха в обращении с оружием и в том числе в стрельбе из лука, о чем, не жалея ярких красок, сообщает тот же Клавдиан:

С какой силой ты мечешь копья! Когда же ты

посылаешь гортинские стрелы,

насколько удачлив твой лук, разящий

без промаха и повинующийся отданному

приказу.

Ты знаешь, каковым образом кидонец

и с каковым искусством

армянин пускают стрелы и какова надежность

парфянского бегства[239].

Столь же большого умения (по словам Клавдиана) достиг Гонорий и в верховой езде:

Когда ты скачешь на коне и играешь в военные игры,

Кто отступает более искусно, кто направляет копье

точнее или кто лучше внезапно поворачивает вспять?

Нет, ни массагеты, ни, упражняющееся в поле, племя

фессалийское, ни сами двутелые не могут

сравняться с тобой[240]

Указания на воинские подвиги и недавно одержанные победы (которые, по словам Вегеция, могли быть к тому же описаны) не следует считать пустыми восхвалениями, принятыми при обращении к главе государства. Как это ни парадоксально, но Гонорий более других малолетних императоров имеет право именоваться «непобедимым» и «укротителем варварских племен». Клав-диан в «Панегирике на четвертое консульство Гонория августа» представляет своего протагониста победителем готов, пытавшихся в 386 г., в год его первого консульства, форсировать Дунай. Это событие произошло, когда юному полководцу было всего 3 года!

Один лишь факт, что в 394 г. Гонорий стал консулом, позволил Клавдиану сделать его соучастником победы Феодосия I в битве при Фригиде:

Победа быстрая

одержана под твоим предводительством[241]. Вы

сражались оба:

ты своим жребием, родитель же на поле битвы[242].

После смерти Феодосия I воинская слава Гонория возрастает еще больше:

Ты столько раз в течение времен

Стоял