13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина Страница 26

– Спасибо, – сказал Георгий лысому Котову. – Извиняться не надо. – Это уже кудрявому главреду.

Котов протянул нам пластиковую синюю папку для документов. Мы чинно покинули редакцию.

На улице было жарко даже для летнего вечера. Пахло чем-то красивым и белым, жасмином, например.

– «Извиняться не надо», – повторил Георгий свою фразу. – Зачем лишний раз человека унижать. Вообще-то морду ему набить планировал, но и так нормально.

Я рассмеялась, Георгий тоже. Домой мы решили пойти пешком, хотя было далеко.

В пути Георгий рассказывал, что послушал недавно группу с интересным названием – «Фрэнки едет в Голливуд». Звал меня после поступления, которое уже казалось свершившимся фактом, к себе на родину, в Краснодарский край: «Ты на море была? А надо быть. Можно в Анапу, там мама моя, можно в Геленджик, там твоей маме больше понравится».

«Фрэнки едет в Голливуд, Франька едет в Геленджик», – произнесла я монотонно, себе под нос. До «Франи» моё имя когда-то сокращала бабушка.

Мы подошли к светофору на Советской улице, – тот долго, наверное целую минуту, не менялся на зелёный. Я стояла, слушала Георгия, потирала указательным пальцем синюю папку с добытыми документами и думала: как же хорошо. Не знаю, что за название придумать той радости, которую я испытывала в ожидании светофора. «Справедливость восторжествовала»? «Спасение принцессы»? «Явление героя»? «Вполне выносимая, хоть и неожиданная лёгкость бытия»? Пожалуй, для краткости и точности назову её просто: «Грек».

На творческом конкурсе журфака темой сочинения было: «Какой подвиг Геракл мог бы совершить в России конца ХХ века». Я написала о соотечественнике Геракла по имени Георгий и его суперумении приходить на помощь, когда её не ждёшь.

Темой сочинения по литературе было: «Добро и зло в произведении Булгакова „Мастер и Маргарита“». Я сначала обрадовалась – книгу обожала и даже надеялась, что она попадётся мне на экзамене. Два часа писала. Поняла, что раскрыть эту тему невозможно. Запаниковала. Перечитала список остальных тем. Нашла: «… в образе Катерины». Села и накатала про Катерину сразу на чистовик.

Так, благодаря нескольким людям, в том числе Клюкве, которой не нравилась моя писанина, и Георгию, который и сам писал с ошибками, я оказалась на факультете журналистики МГУ. Перед самым отъездом в Москву мне пришло письмо от двоюродной сестры Наташки. На конверте значился красноречивый адрес: посёлок Тьма/Темь, улица Центральная, дом 1. Письмо начиналось словами: «Здравствуй, дорогая сестричка Фрося! Пересматривала видео со своей свадьбы. У тебя там очень красивое платье и блеск для губ. Надеюсь, ты счастлива и в следующий раз мы (скоро!) увидимся на твоей свадьбе».

Радость седьмая

Курящий Пушкин

Анастасия Алейник старше меня ровно на десять месяцев и ниже ровно на десять сантиметров. Она из города Тимашевска, а до этого жила в станице Челбасской. У неё рано начала расти грудь («Ещё в Челбасской?» – «Примерно»), но стесняться тут совершенно нечего, надо гордиться. Первого парня звали Арман, они вместе были вожатыми-стажёрами в лагере и ездили автостопом из Тимашевска в Сочи. Потом парень решил поступать в Краснодар, а она в Москву, пришлось расстаться: тем более её папа не одобрял их отношения и выбросил Армана из окна дочкиной комнаты, да ещё потребовал денег за разбитое стекло. До Армана, правда, был ещё Дэн, и скорее не «до», а во время, но там ничего серьёзного. Весной Анастасия Алейник скопила денег, продавая с двоюродными братьями клубнику на дороге. У неё жива прабабушка, которая курит «Беломор», переехала к бабушке, своей дочери, терроризирует её и запрещает выходить замуж за третьего дедушку. В кубанский борщ надо класть специальную борщевую свёклу, иначе цвет и вкус не тот, а лучший борщ варит мама Анастасии Алейник: вот поедем в Тимашевск летом, будет шанс убедиться.

Мы с Алейник знакомы одиннадцать минут. За это время я успела произнести одиннадцать слов: «Ефросинья», «Ещё в Челбасской?», «Я не ем борщ», «Правда не ем». А теперь мне нужно где-то срочно достать много денег, потому что Алейник хочет жить со мной в коммуналке, и я с ужасом понимаю, что тоже уже этого хочу и будет катастрофа, если деньги не найдутся.

Утро ничего такого не предвещало. Утром была лекция декана в 201-й аудитории журфака, а после лекции, которая меня одновременно воодушевила и утомила, – распределение по группам. Ещё при поступлении из разговоров в коридорах я поняла, что сложнее всего попасть в телевизионную группу: там мечтают оказаться все. Все мечтают, все и попадут – решила я и даже не стала узнавать, где принимают в тележурналисты. Мои новые однокурсники в большинстве своём казались очень модными, невероятно эрудированными, страшно уверенными в себе. Одним словом, перспективными. Во время лекции они задавали декану остроумные вопросы, правильно реагировали на его слова, знали, где засмеяться, а где закивать сосредоточенно, с пониманием. Они жонглировали именами влиятельных политиков и звёздных репортёров, разбирались в авторском кино и мировых экономических процессах. Эти люди не просто так оказались в аудитории 201, они и есть будущее журналистики, её, считай, уже оправданные надежды. А я… я Фрося из Тулы, и первый же встреченный на пути главный редактор объяснил, что к чему, чего стоят мои жалкие попытки протиснуться в профессию.

В общем, выйдя из аудитории 201, я сразу повернула налево, чтобы толпа достойнейших людей не снесла меня на пути к своему светлейшему будущему. Повернула и оказалась в очереди: выяснилось, что в аудитории 202 шло собеседование для первокурсников, которые хотят учиться на молодой кафедре экономической журналистики и рекламы – в группах рекламы и пиара. «О, – подумала я. – Реклама – это интересно». Родные батончики с толстым-толстым слоем шоколада. Шампунь и кондиционер в одном флаконе, вместе гарантирующие каскад мягких, струящихся волос. Банк с графом Суворовым, который ничего не ест до первой звезды. И ёжик ещё смешной… Почему бы и правда не заняться рекламой! Она ведь тоже связана с телевидением. Такое спонтанное дилетантское решение я приняла в очереди перед аудиторией 202. И услышала:

– Девушка. Девушка! Да, вы, в синей кофточке. Простите, как вас зовут?

– Ефросинья, – ответила я неуверенно.

– Вы мне подходите, – кивнула невесть откуда взявшаяся маленькая брюнетка и откинула блестящую чёлку с глаза. – Пропустите, пожалуйста. Ефросинья, можно вас на минуту? Ефросинья тут занимала, сейчас вернётся. Девушка в жёлтых колготках, запомните, пожалуйста, она за вами, хорошо?..

Брюнетка раздвигала людской поток своей внушительной, особенно для такого роста, грудью. Выглядела она