13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина Страница 29

Да, до визита к дедушке мы ещё успели побывать в отделе расселения на журфаке. Кабинет находился под лестницей, и распределением студентов по комнатам в общежитии руководила громкая женщина с какими-то не слишком академическими манерами. Нас она называла по фамилии и номеру: «Так, ты у меня Алейник 705. Что тебе надо? Какую Василеву? Василеву 702? Не могу я её к тебе поселить, в 705 уже комплект первокурсниц. Мало ли кто кому подружка, раньше надо было чесаться, куда я вас теперь засуну! Вот на восьмом два места… А, нет, стоп, там мальчики, Бестужев и Дагиров 828. Ничё не могу сделать, извиняюсь. Следующий!» Из-под лестницы Алейник вылетела фурией, бормоча угрозы: не любила проигрывать. Зато потом мы нашли у читального зала её подругу, которая съезжала из коммуналки в Вознесенском, объяснили ситуацию с деньгами и дедушкой, и та сказала, что хозяева готовы подождать со знакомством и деньгами до завтра, тем более её собственные вещи ещё там, а заберёт она их как раз завтра к вечеру.

– Я к парню переезжаю, – похвасталась девушка. – А соседка моя бывшая замуж вышла неделю назад. Так что счастливая комната, не пожалеете.

Не то что 705 и 702 в общежитии, одновременно подумала мы с Алейник и двинулись к метро. Только бы незнакомый дедушка Миша оказался сговорчивее, чем женщина из отдела расселения!

3-ю Радиаторскую мы нашли не сразу, минут пятнадцать плутали в сумерках среди разномастных зданий. Позже оказалось, что нужный дом стоит в пяти минутах от метро «Войковская» – но это если знать, куда идти. Дом был высокий, серо-бурый, одноподъездный и, мне показалось, какой-то зловещий. Дверь подъезда сначала скрипнула, потом грохнула, мы провалились в темноту и запах кислых щей. На ощупь нашли ступеньки и поднялись к лифту. Тот долго не ехал, а когда приехал, из дверей на нас выпрыгнула с лаем большая рыжая собака, которую тщетно пыталась сдержать испуганная рыжая девочка.

– Гостеприимненько, – прошептала Алейник, нажимая в лифте прожжённую кнопку: рядом с ней кто-то фломастером креативно изобразил число 13.

– Угу. – Я вжалась в стену. – Может, не пойдём? Не нравится мне тут…

– Ну, тут тебе жить и не придётся, – возразила Алейник. – А ради Вознесенского можно и потерпеть.

У дедушкиной двери, обитой коричневым дерматином, я смалодушничала последний раз:

– Слушай, это…

Алейник уже уверенно жала на кнопку звонка.

Дверь открылась, и я увидела папу. Старого папу – такого, каким он станет лет через тридцать. Судя по брюзгливому выражению лица, ближайшие десятилетия принесут ему немало разочарований.

– Так вот ты какая, значит, – сказал старый папа и снял очки, чтобы протереть их рукавом серого свитера. – Ну заходи, посмотрим, что умеешь.

Первые десять минут мы провели в прихожей. Дедушка Миша решил сразу объяснить мне правила игры:

– Помочь родному человеку – дело святое. Но ты мне, извини, чужая. Так захотела когда-то твоя бабушка, а потом твой отец.

Отлично, знаю деда четырнадцать секунд, а уже хочу стукнуть чем-нибудь по лысине, думала я. Сама же стояла, кивала и даже улыбалась немного: папа предупреждал, что меня постараются расстроить, так не сдаваться же через четырнадцать секунд.

– …Тем не менее, опережая вопросы, деньги на съём я тебе дам. – Дед помолчал. Ждал реакции, наверно. Её не было. – Дам, говорю, деньги. Раз в месяц буду выдавать точную сумму. Ты же раз в неделю будешь проводить здесь генеральную уборку. Полностью – пыль, полы, сантехника, всё. Мне удобно по средам вечером, мы играем в преферанс с друзьями. Такое бизьнес-предложение. Что скажешь?

Я огляделась. Вот прихожая, довольно большая. Слева две двери – видимо, кухня и комната, передо мной ещё одна и справа, за длинным книжным шкафом в коридоре, третья. Плюс ванная и туалет – либо вместе, либо порознь. Уборка, конечно, серьёзная, но…

– Ты квартирку-то не оценивай, она на младшего сына записана. – Дедушка Миша посмеялся, кашляя. – Бизьнес-предложение устраивает тебя?

– Вполне, – сказала я спокойно. – Начинать ведь в эту среду?

Я поймала удивлённый взгляд Алейник, на которую, судя по нетипичному для неё молчанию, дедушка Миша произвёл сильное впечатление.

– Начинать прямо сейчас, – продолжил тем временем дед. – Вот ванну пора бы отмыть, например. Должен же я знать, кого нанимаю?

Следующие полчаса я увлечённо драила ванну (санузел оказался раздельным). Алейник ко мне присоединиться не позволили – отправили в магазин за чем-нибудь к чаю. Я была уверена, что чай гостеприимный дедушка собирается пить один, но он, оценив мою работу одобрительным причмокиванием, пригласил нас к столу на кухне. И даже сам разлил пахнущий пылью чай по чашкам.

– Трёх жён я пережил. Можно сказать, Синяя Борода, – гордо произнёс он и снова затрясся в смехе-кашле. – Троих детей родил. А толку! Старший сын обиделся – не разговаривает, гордый. Средний сын в Туле своей прозябает, тоже гордый – ну хоть звонит раз в год, когда что-то надо, спасибо. Младший, Алик, как мать похоронил, тоже нос едва кажет.

– Алик – это Алексей? – уточнила я, чтобы поддержать разговор.

– Почему, Александр!

– Так мой папа тоже Александр…

– Да я в курсе. – Дед разломил пополам печенье, меньшую половинку сунул в рот. – Верочка, последняя моя жена, с детства мечтала сына Александром назвать. В честь писателя Грина. Не отказывать же ей…

И правда. Какая разница, сколько у тебя сыновей по имени Александр, если некоторые всё равно прозябают в Туле.

– В честь писателя Грина могла бы назвать и Грэмом. Ну, нам пора. – Поднялась вдруг Алейник. – Поздно уже.

Дедушка Миша снова снял очки, протёр свитером: на этот раз не рукавом, а воротом.

– Не буду задерживать. Вижу, вам со мной скучно, – желчно произнёс он.

Ну да, именно в этом дело. Так-то бы до самой среды просидели…

Я следом за Алейник пошла в коридор. Дед подождал, когда мы обуемся, и протянул мне перехваченную резинкой пачку денег:

– Тут ровно, не считай.

Кивнув и пробормотав «спасибо», я стала надевать рюкзак, который за этот насыщенный приключениями понедельник, кажется, утяжелился раза в два. Во сколько я там встала? В пять сорок? Ни дедушку Мишу тогда ещё не знала, ни Анастасию Алейник. Урожайный день.

– Постойте, – позвал дед, как только я вышла на лестничную клетку. Неужели предложит переночевать? Неудобно, да и… – У вас там в коммуналке этой телевизор есть?

– Не знаю, – ответила я.

– Нет, – ответила Алейник.

– У меня есть лишний. Старенький, но рабочий. Заберёшь в среду?

«Не нужен мне твой телевизор, и ничего от тебя не надо», – мысленно ответила я.

– Да, спасибо, – ответила Алейник