Пророк. Слово победное, радостное - Евгений Евграфович Курлов Страница 3

и одни люди, вкусившие плодов знания,  — считают себя высшими существами и в других, не имевших денежных средств, чтобы купить себе эти знания, видят париев, вьючных животных, необходимых лишь для служения избранным. Между тем, все люди чувствуют, страдают и радуются одинаково, независимо от того, сколько иностранных языков они знают и могут ли решать алгебраические задачи.

Я говорил долго и должно быть достаточно убедительно, так как, вскоре по окончании своей речи, я заметил, что городская площадь начала пустеть и именно в том месте, где помещалась привилегированная публика.

Богатые и знатные уходили с задумчивыми и полными какой то торжественной таинственности лицами.

— Они пошли за своими сокровищами, чтобы принести их сюда и раздать нам, — сказал кто то из толпы бедняков.

— Как же, дожидайся! — дружно отвечали несколько десятков голосов.

Такое предположение казалось большинству совершенно невероятным.

И действительно, общее изумление было огромно, когда, спустя несколько часов, купец Дарий, один из самых крупных богачей, старейшина города, появился на площади.

За ним следовало более сотни возов, запряженных большими, сильными лошадьми и нагруженных огромными сундуками.

Дарий велел своим слугам со всем обозом подъехать ко мне и свалить поклажу на площади. Потом он достал из кармана ключ и, по очереди, стал отпирать сундуки.

Они были наполнены всевозможными драгоценностями — деньгами, предметами роскоши, золотом, парчей и редкими мехами.

— Это — большая часть моего богатства, — сказал он мне громко, когда все было открыто, — возьми и отдай, кому хочешь; остальное лежит в домах и землях, но я уже распорядился, чтобы с обитателей домов не брали арендной платы, а все зерно из моих хлебных амбаров будет роздано нуждающимся, в числе которых буду и я с женой и детьми. Теперь я могу доживать свой век с спокойной совестью и светлым сознанием, что не живу более чужим трудом.

Толпа была поражена. Слышались возгласы удивления, слезы радости, рукоплескания...

Говорили, что если примеру Дария последуют остальные богатые жители города — в городе не будет больше нужды, а следовательно ни воровства, ни убийств, ни голодных смертей, ни других ужасных последствий безденежья. Одни люди не будут унижаться перед другими ради куска насущного хлеба; навсегда прекратится торговля совестью, сердцем и телом. Мир и радость вернутся земле...

И остальные богачи пришли вслед за Дарием, так же, как и он, сопровождаемые драгоценными обозами. Люди среднего достатка везли свои сокровища в тачках, при помощи слуг; беднейшие сами несли их на руках.

Каждый самый скромный рабочий, зараженный общим подъемом, приносил свои заработанные гроши в общую казну.

Сокровища доставлялись обыкновенно днем и складывали их прямо на мостовую, на площади. И когда, ночью, граждане расходились на отдых по своим домам, никому даже мысль не приходила в голову о необходимости поставить на площади сторожей. Слово «кража» казалось совершенно несуществующим и, сказанное вслух, возбудило бы только общее изумление и негодование.

Настроение толпы достигло высшего подъема. Люди впервые почувствовали свое равенство, сознали, что прежняя жизнь их была полна противоречий и несправедливостей по отношению друг к другу и спешили обелиться, исправиться.

Дела, которые вчера еще так сильно интересовали их, — дела тщеславия, насилия, наживы, сразу потеряли для них всякий смысл, уступили место одному главному делу, делу братской любви.

И так как я являлся единственным виновником их светлого душевного настроения, они смотрели на меня с чувством неизмеримой благодарности. Одни пожимали мне руку, другие громкими возгласами выражали мне свою радость, а некоторые только издали с благоговением глядели на меня, желая видеть во мне предмет религиозного почитания.

В эту минуту во всем городе не было ни одного человека, который ни благословлял бы меня.

Искушение

Я проснулся рано утром от громкого стука в свою дверь.

Я отворил.

В комнату вошли три хорошо знакомых мне человека, два старика и один еще молодой. Все они занимали очень видные места в городе, пользовались большим уважением народа и явились ко мне в качестве депутатов от граждан.

Старик Александр — небольшого роста, с длинной седой бородой, известный своим умом и красноречием, обратился ко мне с такими словами:

— Привет тебе от города, богом данный нам брат. Посланные нашими согражданами, мы пришли сюда с чистым сердцем и добрыми намерениями, объявить тебе волю народа.

Благодеяния, оказанные тобою нашему городу, неисчислимы. В одну ночь ты сделал нас всех довольными и счастливыми, одним властным словом освободил от вековых заблуждений, духовных и физических недугов, которыми мы болели. Казавшееся прежде немыслимым сделалось легко возможным. Нищеты и голода, так усиленно, хотя и безуспешно, изгоняемых нами из нашего города, для борьбы с которыми организовались десятки благотворительных обществ и которые все-таки возрастали с каждым годом — не стало. Люди сразу поняли, что там, где нужно пожертвовать целым состоянием, не могут помочь ничтожные крохи, отделяемые от этого состояния. Прежде была сыта только некоторая часть наших граждан, теперь — сыты все.

Слава о тебе проникает и в другие соседние города. На тебя приходят смотреть с любопытством и страхом. Многие из пришельцев дивятся тебе и преклоняются пред твоими делами, но многие уносят с собой в сердце зависть, затаенную насмешку и злобу. И, кто знает, хитрые враги могут воспользоваться нашим. приподнятым настроением и настигнут нас врасплох.

Наши сокровища лежат открытые на городской площади. Никто не считает нужным сторожить их.

Соблазн велик...

Положим, народ находится под живым впечатлением твоих сильных речей. Но уверен ли ты, что это впечатление не ослабеет? Уверен ли ты, что тебе удастся постоянно поддерживать в людях тот яркий огонь любви и правды, который тебе удалось в них зажечь? Увлечение может остынуть. То, чему они теперь поклоняются, станет предметом порицания и смеха. Богатые пожалеют об отданных сокровищах и потребуют их возврата, на что не согласятся бедные.

Произойдут волнения.

А страдная пора близка. Кто станет обрабатывать землю?

Каждый гражданин по равному куску?

Но разве люди, привыкшие к комфорту и безделью, в состоянии будут выдержать тяжесть рабочего дня? Разве изнеженные госпожи простоят в поле целый день — в жару, с серпом в руках, не разгибая спины?

Пока они увлечены твоей проповедью, им кажется все возможным, а потом?.. Потом могут возникнуть недовольства, смуты и разные другие бедствия, которые, несдерживаемые властью, примут огромные размеры.

Только одна возможность есть, сохранив теперешнее положение вещей, предотвратить грозящую беду. Ты должен принять в руки верховную власть над городом! Мы пришли — посланные всего нашего народа — просить