13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина Страница 38

Недавно мы всей группой смотрели в видеозале общежития фильм «Форрест Гамп», были под большим впечатлением. «Жизнь – коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся». А наша жизнь – как жареный пирожок. Никогда не знаешь, откуда начинка вылезет.

Этой мыслью я, наклонившись к рюкзаку, поделилась с фиолетовым ежом. И стала думать о том, как приеду в Серпухов, встречу Бестужева и скажу, согласна ли я стать его девушкой.

Вообще-то об этом я думала уже где-то месяц. Особенно интенсивно – недавно, 14 станций по зелёной ветке от «Войковской» до «Царицыно». Очень послушно себя вела. Бестужев велел тогда, в другой электричке: «Подумай», – я так и делала. Не спросила его, почему размышлять надо именно до Нового года и могу ли я, например, посоветоваться с подругами. Так как прямого разрешения он не давал, а опыт выстраивания личной жизни у меня был нулевой (влюблённость в Шарафутдинова из школы и Мейсона из «Санта-Барбары» не в счёт), я молчала. «Хочу, чтобы ты стала моей девушкой», – сказал Бестужев. Я повторяла это про себя миллион раз: «хочу. чтобы. ты. стала. моей. девушкой». И репетировала ответ – причём как согласие, так и отказ. Отказывая во время этих репетиций, делала грустное лицо и готовилась заплакать, а соглашаясь – представляла, что он благодарно целует меня в губы. Так же, как поцеловал тогда, перед выходом, попросив подумать, но только дольше.

Опыт в поцелуях у меня был такой же, как и в любви вообще. Но глядите-ка – «благодарно целует». Похоже, в глубине души я считала себя лакомым кусочком.

Бестужев меж тем весь месяц с той электрички до этой относился ко мне с виду так же, как раньше. Не выказывал будто бы серьёзных намерений. Не пытался незаметно под столом взять за руку, например. Или украдкой приобнять в тёмном коридоре. Или хотя бы посмотреть многозначительно. Я не знала, должен ли он всё это делать в ожидании моего ответа, и решила, что не должен. Вот придёт Новый год, тогда и разберёмся.

Пока же я наблюдала за уже сложившимися парочками из нашей группы. Интересно, у них тоже был этот период – когда Он спросил, а Она решает и все очень-очень волнуются? По ощущениям, у остальных всё складывалось как-то проще. Алейник, помню, уже на новоселье в Вознесенском сидела за столом рядом с Ермолаевым, он целовал её в ухо, и это казалось таким естественным, хотя знакомы они были сутки. Яна Яцкевич долго (два месяца!) и безуспешно любила Стаса Игнатова, но потом, на даче, он однажды обнял её, и с тех пор они, кажется, только в обнимку и передвигались. Стас при этом выглядел невозмутимым, а Яна – возмутительно-счастливой. Лена-Мишлен и её Гена из МГИМО вообще были вместе почти всю жизнь – с 14 лет, как однажды уточнил Гена. Улыбались друг другу, ходили под ручку, смеялись и даже головы поворачивали одновременно и с одинаковым выражением лиц. Сразу было видно, что они пара. Светка Пронина упорно не знакомила нас со своими бесчисленными кавалерами «на машинах», но тоже вряд ли по месяцу рассуждала, быть ей чьей-то девушкой или нет. Она вообще транслировала в массы любимую свою мысль: «Лучше всего совместимость проверяется через постель. И чем раньше случится секс, тем больше у пары шансов на будущее». Я слушала это примерно так, как однажды слушала по радио фантастический роман: что-то про инопланетян с неантропоморфной внешностью и нечеловеческой логикой. Очень интересно, но к моей реальности – никакого отношения. Без постоянного парня, кроме меня, пока оставалась Мариванна Голубушкина, которая ещё не успела ни разлюбить своего общежитского татуированного Гришу с ранимой душой, ни дожать – хотя он уже, по слухам, почти сдался, уж очень очевидно и яростно она флиртовала.

Ладно, осталось мне мучиться два часа. Приедем в Серпухов, Бестужев встретит на платформе (может быть, подаст руку и улыбнётся заговорщически? хотелось бы), спросит, согласна ли я, и я скажу…

– Ну привет! – прозвучал возмущённый голос Светки Прониной. – Как это Бестужева не будет? Нормально вообще? Всех нас притащил в Серпухов, в долбаный детсад, а сам не приедет?

Я так резко повернула голову, что шею прострелило. Равняйсь, Ефросинья. Смирно.

– Да он после двенадцати приедет, – защищал друга Дима Дагиров, но в голосе его уверенности не было. – Скорее всего.

– Почему после двенадцати-то? – напирала Светка. – А до он что?

– Потому что Новый год – семейный праздник, – продолжал извиняться Дагиров. – У них там целый дружный клан Бестужевых, они всегда вместе встречают, семьёй. Не отпустили его…

– Теперь хоть понятно, почему детский сад, – вставила Алейник весело. – Мальчику Алёше мама не разрешила праздновать с друзьями.

– Э, семья – это важно, – бубнил Дагиров. – Отец его привезёт потом. Или брат. Или другой брат. Если не выпьют.

Вместо досады на Бестужева я на секунду почувствовала нежность к Дагирову. Он очень скучал по родителям, и брату, и другому брату (всего трём братьям, двое из них близнецы), но не мог поехать в Хасавюрт до конца зимней сессии…

Электричка вдруг резко встала, и через нас начал пробираться народ, желающий выйти в Подольске. Я тоже чуть там не вышла против воли – утянуло потоком, – но Митя Завадский вернул меня к своим, как до этого вернул Алейник. И придерживал рукой до верности, пока все подольчане не покинули поезд.

После них в вагоне стало заметно свободнее. Настолько, что мы с девчонками переместились из тамбура ко второму ряду деревянных скамеек и даже сели вшестером.

– О, как удачно, – обрадовалась Светка Пронина. – Ладно, Бестужев, где бы ты ни был, я тебя прощаю!

Я затолкала под сиденье, насколько могла, рюкзак с ежом, переданный Митей через чужие головы, и подумала хмуро: а я? Прощаю ли Бестужева? Того, про которого так мучительно, как дура, целый месяц что-то решала и которого теперь увижу в следующем году? Да и то, если его родственники не напьются…

Девчонки, не знающие ничего про меня и представителя дружного клана Бестужевых, давно сменили тему и обсуждали политику: такое бывало в конце девяностых. Светка Пронина постоянно обращалась к Мите Завадскому, как к энциклопедии или информагентству. Он стоял в проходе рядом с ней, напротив меня, в наушниках и всё ещё пытался слушать музыку, но Светка то и дела трогала его за руку и задавала очередной вопрос: а Австрия в Шенгене или нет? А кто у сербов президент? А Рейган же