Выходя из дома, не забудьте кота - Надия Микаил Страница 7

сидела посреди комнаты, не понимая, что стоит взять в дорогу. Поездка могла закончиться как угодно. Что, если они не найдут Джун? Сколько времени уйдет на поиски? А если найдут – надолго ли они там останутся? Впустит ли сестра их вообще в свою жизнь после стольких лет молчания? Вернется ли с ними? Захочет ли мама, чтобы семья воссоединилась?

Да и вообще, что скажет Эсах, когда встретится с дочерью лицом к лицу? Что будет твориться в душе самой Айши? Когда-то эта комната принадлежала не только ей. На второй кровати, где когда-то спала Джун, уже давно нет выцветшего розового белья – сейчас на голом матрасе просто лежал всякий хлам. Но кровать до сих пор пахла ванилью и ассоциировалась с песнями группы «One Direction».

Айша так долго разговаривала, смеялась и делила жизнь с незнакомыми ей людьми. Задолго до того, как они всей семьей переехали в этот домик с лаймово-зеленой дверью.

Прежде был другой дом, фамильный, в Кучинге[16], где родилась Джун, а потом и Айша. Там они провели первые годы жизни. Все самые яркие воспоминания Айши о том доме были связаны с трауром, с медленными, мучительными прощаниями, но Джун всегда была рядом, по ночам рассказывая сестре сказки и включая музыку бойз-бендов.

Айша поднялась.

В небольшой чемодан она закинула одежду, прикрепила к рюкзаку плюшевого слона и везде, куда могла, распихала книги, письма и старые, дорогие сердцу подарки. На случай, если вдруг они больше сюда не вернутся.

В глубине шкафа было спрятано бледно-розовое постельное белье. Айша когда-то сорвала его с кровати сестры и засунула туда. Джун его любила, было даже странно, что она не забрала этот комплект с собой. Возможно, через розовый цвет она старалась выразить себя в этом новом маленьком доме, где Эсах так заботилась о них с сестрой. И стоило Джун вырваться в большой мир, как необходимость в нем пропала. А может быть, она оставила знак: «Пожалуйста, помни обо мне».

Шрам вновь заныл. Если Джун так сильно хотела, чтобы ее не забывали, могла бы и вернуться.

Айша поспешно сложила постельное белье в сумку, застегнула молнию и пристально посмотрела на свой багаж, осознавая, как близка она к точке невозврата.

Блохиш пробрался в комнату и потерся о ее лодыжки.

– Отстань от меня, пожалуйста, – сказала Айша, пытаясь убрать ноги подальше от его абсурдно мягкого, пушистого тела. Она села на кровать по-турецки. – Ты еще не мытый. Разве я не говорила, что тебе нельзя на второй этаж?

Блохиш внимательно выслушал информацию, разглядывая девушку. Потом запрыгнул на кровать и потерся головой о ее бедро.

– Ты такой грязный! – поморщившись, воскликнула Айша, отказываясь потакать коту. Однако, когда животное оказалось ближе, она разглядела шрам на месте уха. Это заставило ее задуматься: чешется ли он у Блохиша иногда? Айша знала, сколько хлопот могут доставлять старые раны. Может, поэтому кот так настойчиво искал ласки.

Она подняла кота, держа поперек живота. Тот превратился в перевернутую букву «U», громко и отчаянно мяукающую.

– Убирайся с моей кровати, – твердо сказала Айша. Теперь ее взору открылась большая проплешина на лапе. – Ты с кем-то подрался, Блохиш? – спросила она, возвращая пушистого на пол. – Это того стоило? – Значит, он повидал мир. Может, даже видел гораздо больше, чем она сама. – Из-за кошки подрался? Или за территорию?

– Мяу, – ответил Блохиш, готовясь к новому прыжку.

– Только попробуй. – Айша погрозила ему пальцем.

– Мяу, – грустно отозвался кот.

– И не смей гадить на пол, – продолжила девушка. – Знаю, что мак поставила тебе временную штуковину вместо лотка.

– Мяу?

– Нет, – ответила Айша. – Мы не можем тебя взять. Ты уличный кот. Тебя наверняка укачает в дороге, заблюешь нам всю машину.

Блохиш и сам выглядел как блевотина из-за неприглядного оттенка своей рыжей шерсти. Но Айша опустила эту деталь. У всякой грубости должен быть предел, в том числе и в обращении с кошачьими.

– Мя… у-у-у, – возразил Блохиш.

– Понятия не имею, куда тебе идти, – фыркнула Айша. – Даже не спрашивай у меня. Ты через многое прошел, не пропадешь.

В голове звучал обеспокоенный голос Уолтера: «Я не хочу, чтобы он был один, когда…»

– Эх, – вздохнула Айша. – Я пошла спать.

Блохиш приземлился на одеяло своими мягкими лапами, свернулся калачиком и теплой тяжестью улегся в ногах.

– Ну не-е-ет, зачем?.. – возмутилась Айша, но скидывать кота с кровати не стала.

Сон. Часть первая

(Во сне)

Айше снился солнечный день.

Она оказалась в странной комнате, которая выглядела слишком знакомой для места, где она никогда раньше не была. На одной из серо-белых стен висела пробковая доска со снимками-полароидами. В углу стоял небольшой шкаф, рядом – шаткая на вид кровать, которую подпирал старинный деревянный стол.

Когда Айша попыталась рассмотреть фотографии на стене, лица в маленьких квадратиках начали размываться.

Тогда она подошла к открытому окну. С улицы доносились голоса, обрывки разговоров, которые было трудно уловить. Они звучали радостно и беззаботно. Айша высунулась наружу, источники шума находились слишком далеко внизу, чтобы можно было их разглядеть.

На старом столе зазвонил проводной телефон. Взяв трубку, Айша услышала голос Джун. Без лишних преамбул сестра спросила: «Когда можно вас навестить?»

– Навестить? – переспросила Айша в замешательстве. – Но ты же здесь живешь. – Когда девушка подняла взгляд на стены, они уже были розовыми, как и постельное белье на кровати. – Это я здесь гостья.

Голос в телефоне трещал от помех. «Ну, поехали тогда, чего ты ждешь? Сегодня же пятница». Это уже был дядя Амин.

Как это обычно бывает во сне, Айша вышла из комнаты и сразу же оказалась на качелях, висящих на ветках могучего дерева рядом с рекой. Место недалеко от старого любимого дома в Кучинге. И вот она уже взмывала в воздух, чувствуя нарастающий восторг.

Речные волны наплывали на берег, мутные и спокойные. Солнце закатывалось за горизонт, издалека доносился приглушенный гул города. Именно в этот миг Айша почувствовала, что она, вне всяких сомнений, дома.

– Повыше? – спросил дядя Амин, возникший за ее спиной. Она ответила «да». И вот уже его сильные руки толкали качели выше, к самому небу.

Ощущая, как прохладный вечерний воздух щекочет ее лицо, Айша подумала, что никогда еще не была так счастлива. Девушка повернулась, чтобы посмотреть на дядю, разделить с ним эту радость, но его лицо оказалось размытым, как на полароидах в той серо-белой комнате.

Пинанг[17] и маленький домик с лаймово-зеленой дверью

(Девять-одиннадцать