Про сочинительство - Андрей Валентинович Жвалевский Страница 23

Канцелярит

Термин «канцелярит» был введен Корнеем Чуковским в книге «Живой как жизнь», где этому явлению отведена целая глава. Правда, сам Чуковский четкого определения не дает, так что воспользуемся дефиницией из Большого толкового словаря русского языка под редакцией С. А. Кузнецова.

Канцелярит – сухой, невыразительный, заштампованный язык.

Мы бы советовали читать даже не первоисточник, а более современную книгу прекрасной переводчицы Норы Галь «Слово живое и мертвое».

Вы наверняка встречались с канцеляритом, особенно когда слушали речи на каких-нибудь заседаниях.

«Была проделана большая организационная работа среди населения…»

«Отдел планирования обеспечения снабжения оборудованием отопления…»

«Вышеприведенные выдержки многократного использования…»

Знакомо, правда?

Все эти обороты выглядят неживыми, в них нет действующих лиц. Работа сама собой «проделывается». Конструкции такие громоздкие, что к концу забываешь начало.

У канцелярского стиля есть несколько формальных признаков:

• Нанизывание падежей, особенно родительных: «Концепция влияния условий воспитания молодежи Заполярья».

• Страдательный залог: «Произведен ремонт и замена оборудования».

• Замена глаголов на отглагольные существительные: в предыдущем примере вместо «отремонтировали» – «произведен ремонт»; часто не «мы изучили ваши жалобы» – а «организация изучения жалоб».

• Избыточность: вместо «Мы посадили деревья» настоящий мастер канцелярита напишет: «Силами вверенного нам населения была произведена посадка зеленых насаждений». (Тут есть все – и нанизывание падежей, и страдательный залог, и отглагольная «посадка», которая к тому же «была произведена».)

Главная идея канцелярита – убрать из текста субъекта, человека. Или хотя бы замаскировать его за баррикадами лишних слов. Настоящий бюрократ всегда стремится к тому, чтобы не принимать никаких решений, свалить ответственность на другого. Именно поэтому не «я решил» – а «было принято решение». Кем-то. Непонятно кем.

Канцелярит отлично работает как снотворное, но в художественном тексте его быть не должно.

За исключением… Впрочем, без спойлеров.

Штампы

К канцеляриту большинство писателей чувствует инстинктивное отвращение. Но есть более страшная зараза – штампы.

Штамп, или клише (в литературе и драматургии) – выражение, которое употребляется слишком часто, отчего теряет свою эмоциональную окраску.

Например: «Солнце позолотило верхушки сосен», «Вся жизнь пронеслась перед его мысленным взором», «Усталые, но довольные, дети вернулись домой».

Когда-то все эти выражения блистали новизной и очень хорошо работали. Слишком хорошо. Писатели стали совать удачные находки в каждую щель. (Про «щель», кстати, тоже клише.) И яркие, эмоциональные обороты вылиняли, потеряли всякую эмоциональную нагрузку.

В этом и состоит главная проблема штампов. Если начинающему писателю сказать, что нельзя использовать «Все засмеялись, а Ваня заплакал», – в ответ услышишь: «Но Толстой же использовал!» Вот именно. Толстой использовал. И сотни других авторов. Поэтому не надо.

Еще опаснее использование сюжетных штампов. Как подметил «Квартет И» в своем спектакле, одно из самых распространенных клише – приемная мать добивается признания у приемной дочери. И когда в конце книги, пьесы или фильма эта девочка наконец выдавливает из себя «мама»… даже у бездушных скептиков наворачиваются на глаза слезы.

Или другой сюжетный штамп, который лет 20 назад просто заполонил литературу для подростков. Мы имеем в виду девочку, которая больна раком. Этот персонаж появлялся в подростковых повестях по поводу и без него. О чем бы ни шла речь, девочка с онкологией обязательно присутствовала. Самое печальное, что многие авторы не очень понимали специфику таких больных, они просто выжимали слезу.

(Сразу оговоримся: мы вовсе не противники такого сюжетного хода. Иногда он действует потрясающе. Например, реальная история японской девочки Сасаки Садако, которая попала под атомную бомбардировку в Хиросиме. Она умирала от лучевой болезни, но делала бумажных журавликов – кто-то ей сказал, что, если сделать тысячу таких оригами, смерть отступит. Садако все-таки умерла, но по ее биографии написаны книги и песни, сняты мультфильмы и фильмы. И очень хорошие в том числе.)

Много сюжетных клише в Голливуде. Если мужчина и женщина ругаются в начале – в конце точно поженятся. Если главный положительный персонаж в одиночку выходит на превосходящие силы врага – гарантированно победит. Если злодею нужно всего лишь нажать на кнопку – он устроит перед этим получасовую лекцию, чтобы протагонист успел развязать руки и набить злодею лицо.

Впрочем, в последнее время над этими штампами стали активно издеваться – прямо в голливудских фильмах. Зловещую речь «доктора Зло» возле ядерной кнопки теперь уже и не услышишь. В той же «Игре престолов» (спойлеры!) могут запросто убить главного положительного персонажа, на котором держится сюжет. Хотя это надругательство над всеми не только штампами, но и законами драматургии.

Использовать ли сюжетные клише? Проблема в том, что они работают. Они основаны на базовых принципах психологии. И очень сложно придумать сюжет, где все было бы совершенно новым и неизведанным.

Не все части речи одинаково полезны

У разных писателей – разные «нелюбимчики» среди частей речи. Стивен Кинг в своем бестселлере «Как писать книги» призывает отказаться от наречий, пишет, что наречиями выложена дорога в ад. Пушкин старался не использовать прилагательные без необходимости.

Наши антифавориты – уменьшительно-ласкательные формы существительных и деепричастия.

Уменьшительная ласка вызывает ощущение приторности и фальши. «Ребятишки», «ладошки», «глазенки».

(Лирическое отступление. Много лет мы клеймили эти «глазенки» при каждом удобном случае. А потом перечитали свою первую книгу для детей, «Правдивую историю Деда Мороза»… и обнаружили там именно «глазенки»! Стыдно-то как…)

Когда читаешь все эти «умнички» и «разумнички», то видишь перед собой Большого Важного Взрослого, который снизошел до разговора с умственно неполноценной «ребятней». Фу.

С деепричастиями немного другая история. Мы не то чтобы решительно против деепричастных оборотов, но использовать их нужно с большой осторожностью. Тут главная засада – согласование. Нужно внимательно следить за тем, чтобы основное действие (сказуемое) и дополнительное действие, которое вы описываете деепричастием, выполняло одно и то же лицо.

Например, классическое чеховское:

«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа» («Жалобная книга»).

Кто подъезжал? Человек. Что слетело? Шляпа. А написано так, как будто именно шляпа подъезжала «к сией станцыи» и глядела на природу.

Кроме того, при использовании деепричастий надо очень хорошо понимать, когда что происходит. Деепричастие или деепричастный оборот описывают дополнительное действие, которое происходит одновременно с основным.

Например: «Подписывая договор, он понимал, чем это закончится». Герой одновременно и подписывает, и понимает.

А вот «Подписав договор, он понимал, чем это закончится» звучит уже не очень точно. «Подписав» – это завершенное действие, оно уже закончилось, в отличие от «подписывая» – это действие, которое продолжается какое-то время. Поэтому в данном случае герой сначала