Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль Страница 4

— Господа, давайте по порядку…

— Какой порядок⁈ — ювелирная лавка всплеснул руками, и перстни сверкнули в свете люстры. — Порядок был до того, как ваш Лорд устроил эту заварушку! Теперь ни одна поставка не проходит, границы закрыты, логистика встала!

Степан попытался что-то сказать, но его голос утонул в какофонии жалоб. Все четверо говорили одновременно, перебивая друг друга, и кабинет наполнился гулом недовольства. Мурзифель наблюдал за этим представлением с края стола, куда отодвинулся вместе с блюдцем сметаны. Пока его не трогали, он готов был терпеть.

Толстяк молчал дольше всех. Он стоял позади, скрестив руки на необъятной груди, и оценивал обстановку маленькими поросячьими глазками. Когда остальные выдохлись, он наконец выступил вперёд, и его коллеги расступились, как по команде.

— Хватит суетиться, — он махнул рукой, и троица послушно замолкла. — Степан, давай начистоту. Мы тебя уважаем, ты мужик правильный. Но то, что творится — это бардак.

Степан вздохнул.

— Олег Борисович, я понимаю ваши затруднения, но ситуация…

— Ситуация такая, что мы теряем деньги, — перебил толстяк. — Большие деньги. А деньги, Степан, это кровь экономики. Остановится кровь, сдохнет и тело. Ты же хозяйственник, должен понимать.

— Блокада была не нашим выбором.

— А чей это выбор — меня не волнует. — Олег Борисович надвинулся на стол, и Мурзифель почувствовал запах дорогого одеколона, пота и чего-то ещё, неуловимо неприятного. Жадность, наверное, если бы у неё был запах. — Меня волнует результат. Три недели мы терпели. Ждали, пока ваш Лорд разберётся со своими проблемами. Но терпение кончилось.

Он навалился на край стола, и стопка документов угрожающе накренилась. Мурзифель напрягся — блюдце со сметаной стояло опасно близко к зоне поражения.

— Нам нужны гарантии, — продолжал толстяк. — Компенсации убытков. Приоритетные коридоры для наших грузов, когда границы откроются и личная встреча с Лордом, чтобы обсудить условия.

Степан открыл рот, чтобы ответить, но Олег Борисович уже отвернулся от него, словно вопрос был решён. Его взгляд упал на Мурзифеля.

— А это ещё что? — он поморщился. — Степан, ты что, кошек в кабинете держишь? Несерьёзно как-то для мэра.

— Это не просто кот, — осторожно начал Степан. — Олег Борисович, я бы не советовал…

— Брысь, блохастый, — толстяк небрежно махнул рукой в сторону Мурзифеля. — Тут серьёзный разговор, не до тебя.

Его ладонь задела край стола.

Блюдце качнулось.

Мурзифель смотрел, как оно накреняется, словно в замедленной съёмке. Фарфор скользнул по полированной поверхности, завертелся на краю и полетел вниз. Звук удара о паркет разнёсся по кабинету. Белая лужа сметаны растеклась по полу, впитываясь в дерево.

В кабинете стало очень тихо.

Мурзифель перестал дышать. Он медленно повернул голову и посмотрел на толстяка.

Олег Борисович встретил его взгляд и усмехнулся.

— Чего вылупился? Сметану твою жалко? Степан тебе новую нальёт, не обеднеет.

Мурзифель молчал.

Где-то в глубине его сознания, там, где дремала память о тысячелетиях и бесконечном космосе, что-то проснулось. Что-то древнее, терпеливое и очень, очень голодное.

Мурзифель не двигался.

Он сидел на столе, глядя на толстяка немигающим взглядом, и что-то в воздухе кабинета начало меняться.

Олег Борисович хотел сказать что-то ещё, какую-нибудь колкость про блохастых попрошаек или грязных животных в государственных учреждениях. Он уже набрал воздуха в грудь, уже открыл рот и… осёкся.

Потому что кот посмотрел ему в глаза.

И Олег Борисович вдруг понял, что в кабинете нет никакого кота. На столе сидело что-то другое.

Тени в углу кабинета шевельнулись.

Что-то огромное, заполняющее собой всё пространство от пола до потолка, поднималось оттуда. Олег Борисович хотел отвернуться, зажмуриться, закричать, но тело отказывалось слушаться. Он мог только смотреть, как из темноты проступает силуэт Первородного Хищника. Два янтарных глаза уставились на Олега Борисовича с выражением ленивого голода.

Пасть приоткрылась. Клыки, каждый размером с человеческую руку, блеснули в несуществующем свете.

И тогда в голове Олега Борисовича раздался голос.

ВЫ. ПРОЛИЛИ. МОЮ. СМЕТАНУ.

Олег Борисович почувствовал, как ноги подкашиваются. Мир вокруг поплыл, завертелся, и последнее, что он увидел перед тем, как темнота поглотила его окончательно — это глаза Хищника, в которых отражалось терпеливое презрение к существу, которое посмело тронуть его миску.

Он мягко осел на пол, закатив глаза.

Остальные трое торговцев вжались в стену, срывая спинами какой-то плакат с экономическими показателями района. Худой в дорогом костюме беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Коротышка с папкой уронил свои документы и, кажется, даже не заметил этого. Ювелирная лавка вцепился в подоконник и по его лбу стекали крупные капли пота.

Они видели то же, что и их предводитель и каждый из них знал, что он только что посмотрел в глаза чему-то, что питалось такими, как он, когда вселенная была молодой.

А потом всё закончилось.

Тени вернулись на свои места. Свет снова стал просто светом. На столе сидел обычный чёрный кот с недовольной мордой. Он брезгливо стряхнул невидимую пылинку с лапы и посмотрел на оставшуюся троицу.

Худой и коротышка подхватили бесчувственного Олега Борисовича под руки, ювелирная лавка распахнул дверь, и через секунду делегация вывалилась в коридор. Папки остались лежать на полу, рассыпанные документы усеивали паркет, где-то закатился золотой перстень, соскочивший с чьего-то пальца. Топот ног по лестнице, хлопок входной двери и тишина.

Степан стоял у своего кресла с выражением лёгкого недоумения на лице.

Он не видел того, что видели торговцы. Для него это выглядело странно — четверо взрослых мужиков ворвались с претензиями, поорали немного, а потом вдруг побледнели, подхватили своего главного и выбежали вон, забыв все бумаги. Кот при этом просто сидел на столе и умывался.

Мэр посмотрел на Мурзифеля, потом на дверь, потом снова на кота.

— Я так понимаю, — сказал он осторожно, — лучше не спрашивать?

Мурзифель моргнул.

— Ну и ладно, — Степан пожал плечами и направился к холодильнику. — Свалили, и слава богу. Достали уже со своим сыром и кофе. Война идёт, а им импорт подавай.

Он достал из холодильника другую банку — не сметану, а сливки. Налил их в чистое блюдце и поставил перед котом.

— Вот, держи. Заслужил.

Мурзифель принял подношение с достоинством. Он склонился над блюдцем и принялся лакать, щурясь от удовольствия. Сливки были даже лучше сметаны.

Степан тем временем принялся собирать разбросанные документы, качая головой и бормоча что-то про нервных бизнесменов.

Люди забавные, думал Мурзифель, слизывая сливки с усов. Они часами говорят о процентах, контрактах, гарантиях. Сотрясают воздух словами, которые ничего не значат. А стоило показать им Тень Истины на одну секунду — и вопрос решился сам собой.