Вегеций и император - Андрей Валерьевич Банников Страница 11

После гибели Грациана Феодосий I признал Магна Максима законным императором и велел выставить его изображения в городах[189]. Поэтому Валентиниану II пришлось разделить власть с узурпатором, согласившись с тем, что под его контролем оказались все территории, лежащие за Альпами.

Однако Максим не ограничился владениями, доставшимися ему от Грациана. Он оставил в Галлии своего сына Флавия Виктора, объявив его августом[190], а сам вторгся в принадлежавшую Валентиниану Италию (387 г.). Не имея возможности оказать сопротивление, Валентиниан бежал в Фессалонику просить о помощи Феодосия[191].

Феодосий, опираясь на поддержку готов, собрал большую армию и через Паннонию и Альпы двинулся к Аквилее — штаб-квартире Магна Максима[192]. Нанеся войскам противника несколько поражений, Феодосий неожиданным приступом взял Аквилею и казнил узурпатора[193]. В Галлию был отправлен магистр Арбогаст, который умертвил Флавия Виктора и присоединил все провинции, принадлежавшие ранее Грациану, к владениям Валентиниана II.

Фактическая власть над западной половиной Империи оказалась в руках Арбогаста. Достигший совершеннолетия Валентиниан с трудом переносил сложившуюся ситуацию, однако сделать ничего не мог, поскольку магистр пользовался полной поддержкой в армии. «Когда император Валентиниан, запершись во дворце под Вьенном, вел почти только частную жизнь, — передает слова Сульпиция Севера Григорий Турский, — то всю заботу о военном деле передали франкским наемникам, а ведение гражданских дел было поручено Арбогасту. Среди всех воинов, принявших военную присягу, нельзя было найти ни одного, который решился бы выполнить личное указание императора или его распоряжение»[194].

Император попытался отправить магистра в отставку и вручил ему указ, отрешавший его от должности. Прочитав этот документ, Арбогаст спокойно ответил: «Не ты дал мне власть, и не ты можешь ее отнять». Сказав это, он порвал его, бросил на пол и ушел.

Валентиниан пытался получить помощь от Феодосия и писал ему, что сбежит, если тот срочно не пришлет ему поддержку. Однако смерть настигла его раньше, чем в Константинополе отреагировали на его мольбы[195].

Итак, первое, что можно отметить, Валентиниан II еще ребенком был провозглашен императором и у Вегеция могли найтись основания, чтобы восхвалять его за быстроту бега. Еще на что обращают внимание — это перечень племен, стяжавших в древности славу великих воителей: все они проживали на территории Италии и Балканского полуострова, откуда Вегеций советует императору набирать рекрутов для армии. При этом подчеркивается, что Вегеций не упоминает о галлах, которые на протяжении всего IV в. давали западным подразделениям римской армии основную часть личного состава[196]. Такое умолчание, видимо, должно указывать, что трактат был посвящен императору, власть которого формально ограничивалась обозначенными выше территориями. Первая книга «Эпитомы», могла быть преподнесена Валентиниану в 386–387 гг. (то есть до бегства из Италии), а остальные три книги — несколькими годами позже[197].

Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что если исключить возрастной критерий, то в поддержку кандидатуры Валентиниана II не останется аргументов, зато доводы, заставляющие вычеркнуть его из списка возможных адресатов Вегеция, окажутся весьма весомыми[198]. Еще раз вспомним, что Вегеций делает Грациана ответственным за развал римской армии. Трудно поверить, что подобная мысль могла иметь место в сочинении, посвященном брату покойного императора, тем более что, как отмечалось выше, последний с любовью относился к Валентиниану и заботился о его воспитании[199].

«...И даже после стольких поражений, которые привели к разрушению столь больших городов, никто не позаботился вернуть пехотинцам их панцири или их шлемы», — возмущенно пишет Вегеций, оплакивая печальный итог «военной реформы», произошедшей в период правления Грациана[200]. Но если мы учтем, что непосредственным преемником Грациана был сам Валентиниан II, то придется признать, что военные катастрофы произошли именно в годы его правления. И в этом случае со стороны Вегеция было бы некорректно намекать императору на неудачные действия его войск и открыто указывать на его собственную ответственность за сложившуюся ситуацию. К тому же нарисованная картина никак не согласуется с упоминанием о каких-то недавних победах над варварами.

Но самым непреодолимым препятствием для того, чтобы идентифицировать Валентиниана II как адресата Вегеция, служит, как ни парадоксально, тот самый перечень племен, из которых Вегеций, как считается, предлагает набирать для армии пригодную для военной службы молодежь. Среди жителей Италии им названы марсы, самниты, пелигны и римляне; из балканского населения — лакедемоняне, афиняне, эпироты, македоняне, фессалийцы, мёзийцы, даки, фракийцы. Если с первой группой вопросов не возникает, то вторая вряд ли может считаться находившейся под формальной юрисдикцией Валентиниана II. В самом деле лакедемоняне и афиняне проживали на территории провинции Ахайя, эпироты — в провинциях Эпир Новый и Эпир Старый, даки, македоняне и фессалийцы — в Дакии[201], Македонии и Фессалии соответственно. Все эти провинции входили в состав диоцеза Мёзии. Фракийцы населяли Фракию — провинцию диоцеза с тем же названием; что касается мёзийцев, то они были автохтонным населением Мёзии Второй (в диоцезе Фракия) и Мёзии Первой (в диоцезе Дракия). Оба эти диоцеза находились в подчинении у Феодосия I, а не у Валентиниана II, поэтому даже с точки зрения административного деления Империи в конце IV в. «географическая концепция» не выдерживает критики.

Однако еще больше нареканий вызывает идея, что Вегеций в самом деле был настолько оторванным от жизни человеком, что мог рекомендовать императору набирать рекрутов среди жителей Рима, Афин или Спарты[202]. В конце IV в. подобный призыв представлялся бы столь же нелепым, как и мысль требовать рекрутов из полностью опустошенных в результате готских набегов Мёзии или Фракии.

Впрочем, если быть точным, то Вегеций имеет в виду не людей, а страны, в которых они проживали. «Ведь не исчез еще в людях военный пыл Марса, — пишет он, — не выродились те земли[203], которые родили лакедемонян, афинян, марсов, самнитян, пелигнов, наконец, самих, римлян»[204]. Ответ на вопрос, почему именно эти территории (то есть Италия и Балканы) давали наиболее пригодную для военной службе молодежь, для Вегеция вполне очевиден. Согласно изложенной им доктрине, новобранцев следует набирать из областей с умеренным климатом, поскольку только такие рекруты достаточно храбры и не лишены благоразумия, что позволяет им как переносить тяготы лагерной жизни, так и принимать правильные решения в бою. Не следует упрекать Вегеция в том, что он забывает об исключительной храбрости галлов, засвидетельствованной другими позднеантичными источниками. Все северные народы (в соответствии с принятой им философской концепцией), хотя и весьма расположены к участию в войнах, однако не обладают необходимыми для римского воина умственными способностями