Вегеций и император - Андрей Валерьевич Банников Страница 8

Проведя тщательное исследование исторического материала, Вегеций сумел смоделировать идеальный легион, видя в его стройной организации еще одно (наряду с системой рекрутирования) надежное средство к преодолению кризиса римской военной системы. Однако у него не было возможности представить все особенности легионной тактики эпохи Республики или ранней Империи. Поэтому изображенный им боевой порядок отличался от того, что использовался в начале V в., вероятно, лишь присутствием в первых шеренгах «бывших принципов и гастатов»[142], то есть пехотинцев, имевших полный комплект тяжелого защитного снаряжения.

.......................

Легионер древнего легиона по описанию Вегеция. Рис. И. В. Кирсанова

Структура легионной когорты

Cтруктура легиона принципата (I–II вв.)

Построение легиона по «республиканской схеме»

Построение легиона по когортам (acies duplex)

Смешанное построение легиона

Арбалетчик (1) и манубаллистарий (2).

Рис. И. В. Кирсанова

Камнеметатель (1) и фундибулатор (2).

Рис. И. В. Кирсанова

Ряд солдат в идеальном боевом порядке Вегеция.

Рис. И. В. Кирсанова

Непобедимый император

После написания «книжицы» прошли годы. Император успел покрыть свое имя неувядающей воинской славой, нанеся ряд сокрушительных поражений варварским племенам, угрожавшим рубежам Империи. И именно в этот момент что-то заставило его вспомнить о Вегеции и поручить ему продолжить свой труд. Но кто был этим императором, зримым проявлением мудрости которого стала «Эпитома»? И каковы были причины, побудившие его обратиться к опыту древних?

Чтобы ответить на первый из этих вопросов, для начала установим хронологические рамки создания «Эпитомы». Учитывая имеющиеся свидетельства источников, сделать это будет не так трудно. Нижним пределом нужно считать год смерти Грациана (383) — ведь очевидно, что Вегеций пишет о его правлении как о прошедшей эпохе, а самого Грациана называет «божественным» (divus)[143], что было возможно только в отношении умершего императора. Верхним пределом следует считать 450 г., основанием для чего служит указание в некоторых рукописях, согласно которому текст «Эпитомы» был выправлен Флавием Евтропием, издавшим трактат в седьмое консульство Валентиниана III[144].

В течение этого периода императорский титул получили 13 человек[145]. Конечно же, далеко не все из них могли, пусть даже теоретически, выступать в роли адресата Вегеция. Серьезно можно говорить только о шести кандидатурах: Валентиниане II, Феодосии I, Аркадии, Гонории, Феодосии II и Валентиниане III.

Согласно одной из существующих точек зрения, собранный Вегецием материал в равной степени мог относиться к обеим частям Римской империи, или, скорее, к тому времени, когда последняя не была еще разделена между сыновьями Феодосия I (до 395 г.)[146]. Подобное утверждение представляется неубедительным, прежде всего потому, что Вегеций говорит лишь о западной части Империи, которая длительное время пребывала в состоянии мира. Веским дополнительным доказательством западного происхождения «Эпитомы» служит недвусмысленное указание в ее тексте на некие фортификационные работы, произведенные в Риме по распоряжению императора[147].

Сделанные предварительные замечания показывают, что Вегеций обращался к одному из западных императоров. Таким образом, мы можем вычеркнуть из списка его возможных адресатов всех восточных императоров, за исключением Феодосия I, которому трактат мог быть преподнесен во время его пребывания в Италии в 388–391 гг. или 394–395 гг.

Из западных претендентов следует однозначно исключить недолго остававшихся у власти Флавия Виктора, Евгения, Приска Аттала, Констанция III и Иоанна, поскольку из предисловия ко II книге ясно, что между написанием I книги и остальной части трактата прошло довольно много времени; тем не менее все четыре книги «Эпитомы» были преподнесены одному и тому же лицу.

В соответствии с наиболее распространенной гипотезой, адресатом Вегеция был Феодосий I. В пользу его кандидатуры есть несколько весомых доводов. Начнем с того, что существуют рукописи «Эпитомы» (датируемые X и XV вв.), которые содержат посвятительные надписи этому императору.

Сам Вегеций, обращаясь к своему августейшему читателю, называет его «непобедимым»[148], «владыкой и руководителем рода человеческого, укротителем всех варварских племен»[149]. К этому добавляется и намек на одержанные императором победы, которыми он якобы превзошел саму древность. Вегеций даже задается вопросом: почему император не приказал ему описать сами эти подвиги[150]? Подобные высказывания дают основание предположить, что в недалеком прошлом в борьбе с варварами римские войска достигли каких-то крупных успехов.

Альянс готов, аланов и гуннов, аллюзии на который, как кажется, присутствуют в «Эпитоме»[151], считают реминисценцией поражения под Адрианополем[152]. В совете Вегеция призывать под знамена рекрутов из балканских провинций видят указание на то, что ситуация в этом регионе долгое время была основной проблемой Феодосия I; лишь после того, как положение здесь стабилизировалось, он смог обратить внимание на борьбу с западными узурпаторами[153].

Хотя готско-аланско-гуннский союз должен был прекратить существование после 382 г., когда Феодосий I заключил с готами мирный договор, однако психологический шок после произошедших драматических событий был настолько большим, что Вегеций продолжает считать эти племена главными врагами Империи.

Упоминание Вегецием сторожевых кораблей на Дунае[154] соответствует тому, что нам известно об оборонительной системе дунайской границы, которая была восстановлена при Феодосии I. Интерес Вегеция к обороне восточного Дуная также вписывается в контекст тех основных проблем, которые Феодосию предстояло решить в начале правления[155].

В предисловии ко II книге Вегеций восхваляет императора как строителя многих городов: «Прежними правителями были выстроены или немногие города, или даже только по одному, твоим же благочестием были созданы в непрерывном труде столь несчетные, что, кажется, они воздвигнуты не столько человеческою рукою, сколько божьим мановением»[156]. Проведение масштабных строительных работ опять же может считаться очевидным свидетельством восстановления Феодосием I линии пограничных укреплений, разрушенных в результате восстания готов: лесть Вегеция легко могла превратить эти фортификационные сооружения в города[157]. Сторонники кандидатуры Феодосия предлагают несколько датировок «Эпитомы». В соответствии с наиболее ранней, первая книга трактата могла быть написана сразу же после гибели Грациана, поскольку, обвиняя последнего в том, что он позволил римским солдатам не носить шлемов и панцирей, Вегеций дает понять, насколько этот вопрос представляется ему важным и что именно в его скорейшем решении он видит залог восстановления сил римской армии. Три остальные книги